Category: образование

Добрый человек из Петербурга

Автор: Евгений Водолазкин

Скажу просто, что вклад Лихачева состоит в том, что древнерусскую литературу он сделал достоянием общественного сознания. Есть народные артисты и народные художники. Лихачев — единственный известный мне народный академик. Не потому, что народ так уж хорошо знал его литературоведческие работы. Подозреваю, что в массе своей народ этих работ не знал. Просто он видел, что деятельность этого человека увеличивает пространство добра. Это то, что понятно всем — вне зависимости от образования и имущественного положения. Говорят, что рука, положенная на лоб, ощущается даже тем, кто находится без сознания. Она понятна ему как знак со-чувствия. Со-страдания. Или благодарности. Хорошо помню лоб его, покойного. В морге, куда, по просьбе дочери, нужно было приехать за Дмитрием Сергеевичем, еще не было суеты официальных похорон. Можно было спокойно попрощаться. Я положил ему руку на лоб. Лоб был прохладным и слегка шершавым. Это ощущение я вспомнил впоследствии, когда гладил камни Соловецкого монастыря, места его четырехлетнего заключения, — прохладные, но не холодные. Даже неживой своей сущностью источающие мощную энергию добра. Помимо своих достижений в науке, Лихачев был просто добрым человеком. Тем, кто способен помочь или — применительно к суровой нашей действительности — заступиться. Он заступался за коллег перед всесильными «органами» и помогал вернуться в Ленинград ссыльным ученым. Пытаясь защитить Иосифа Бродского от обвинения в «тунеядстве», заказал ему перевод для Пушкинского Дома Джона Донна. Годы спустя они вспоминали об этом, когда Бродский разыскал Лихачева в Венеции. Во время прогулки Бродский подарил ему шляпу гондольера. Никогда не видел Дмитрия Сергеевича в этой шляпе (в память о Бродском она всегда висела за его креслом), но думаю, что романтическое начало Лихачева подарок отражал чрезвычайно точно.
Collapse )

Как победить рассеянность на молитве. Найдите учителя, которого вы полюбите, и следуйте его советам

Автор: протоиерей Максим Козлов:

Если бы я знал, как победить рассеянность на молитве! И если бы кто-то знал, как однозначно это сделать, ему бы вручили нашу православную «Нобелевскую премию» и он был бы самым главным святым за последние 2000 лет. Такого единого совета для всех нет. И надо бежать от тех людей, которые говорят, что знают всем подходящие рекомендации. А совет можно дать такой: нужно постараться – в идеале – в жизни, но если в жизни не получается, то в книгах – найти такого учителя, которого вы полюбите и захотите слушаться, опыту которого вы доверяете, и делать то, что он говорит. Как в медицине: если человек доверяет врачу, то лечение чаще всего проходит успешно. А если он колеблется между пятью докторами разных школ и традиций, то хотя бы это были академики и профессора, ничего может не получиться. По трезвому рассуждению, найдите того из подвижников благочестия, книги которого, о молитве в том числе, вызывают наибольший отклик в вашей душе, и его советам о преодолении рассеянности на молитве старайтесь больше всего и следовать.

Лекция. Богословие апостола Павла



Автор: протоиерей Андрей Ткачев

В лекции рассмотрены вопросы:
• Грехопадение человека. Ветхий и Новый Адам.
• «Оправдание верой, а не делами закона»
• Церковь как тело Христово.
• Семья как малая церковь.
• Любовь – совершеннейшая сила связи с Богом.
• Общее воскресение и вечная жизнь.

О классическом и не классическом образовании (окончание)

Авторы: Ирина Шамолина и Наталья Геда

Что такое Тривиум? Современные медиевисты относят зарождение классического христианского образования, или средневековой схоластики, к V веку после Р. Х., т. е. к излету античности. Начало классического гуманитарного образования относят к более раннему времени ― ко II веку после Р. Х., о чем мы уже писали выше. Тогда отпрыски знатных римских семей начали изучать греческий язык и греческую литературу, обучаясь этим искусствам, а также красноречию и искусству спора у греческих ученых ― софистов и риторов. Но эти «начала» относятся к периоду языческой античности, тогда как к V веку после Р. Х. относится зарождение христианского классического образования, или схоластики. Тогда, на исходе античности, писатель и юрист Марциан Капелла, в книге «О браке Филологии и Меркурия и о семи Свободных искусствах новая книга» ввёл понятие «семи Свободных искусств», которые преподавались в двух разрядах школ. Школы первого разряда назывались Trivium, второго ― Quadrivium. Семь Свободных искусств были разделены между ними следующим образом:
Collapse )

Протоиерей Артемий Владимиров. Учительство. Мой университет. С высоты птичьего полета

Автор: протоиерей Артемий Владимиров

Cпешу порадовать своих друзей-читателей сообщением, что вышло в свет продолжение прежде изданных книг-мемуаров: «С высоты птичьего полета», «Мой университет». Третья книга — «Учительство» — посвящена педагогическому призванию. Каждую главу мне хотелось сделать и правдивым рассказом о прожитом, и законченным художественным произведением. Мои герои ― малые дети и школьники, семинаристы и священники, воспитатели и директора школ. Я храню о всех теплую и благодарную память, ведь встречи с людьми, соприкосновение человеческих судеб, хотя бы и в кратком разговоре, никогда не бывают случайными. Мне кажется, что учительство (после пастырского служения) — самое высокое призвание на земле. Хорошего и доброго учителя, также, как и домашнего врача, мы не забудем никогда. Если педагог владеет искусством общения с питомцами и умеет затрагивать сокровенные струны их душ, то родители всегда готовы «носить его на руках». Образовывая, мы, педагоги, должны непременно и воспитывать, а без «воспитания чувств» внешняя образованность мало чего стоит. Верю и надеюсь, что эта книга, написанная мной c полной искренностью, послужит в радость не только родителям, воспитателям, педагогам, но и всем, кому интересна жизнь в ее бесконечном разнообразии. Новое произведение протоиерея Артемия Владимирова охватывает период его педагогической деятельности в школах, а также в Московской духовной семинарии и Академии. На страницах «Учительства» отец Артемий размышляет о высоте педагогического призвания, воспроизводя различные эпизоды из своей жизни, связанной с преподаванием языков, литературы, уроков нравственности и благочестия. Перед читателем открывается целая галерея портретов учеников и учителей, помогающая воскресить сложную и во многом противоречивую жизнь на срезе двух тысячелетий. Несмотря на то что книга посвящена педагогике, она воспринимается как цельное художественное произведение и рассчитана на самый широкий крут читателей. Collapse )