Category: животные

Рождество


Автор: Владимир Набоков

И видел я: стемнели неба своды,
и облака прервали свой полет,
и времени остановился ход...
Все замерло. Реки умолкли воды.
Седой туман сошел на берега,
и, наклонив над влагою рога,
козлы не пили. Стадо на откосах
не двигалось. Пастух, поднявши посох,
оцепенел с простертою рукой,
взор устремляя ввысь, а над рекой,
над рощей пальм, вершины опустивших,
хоть воздух был бестрепетен и нем,
повисли птицы на крылах застывших.
Все замерло. Ждал чутко Вифлеем...

И вдруг в листве проснулся чудный ропот,
и стая птиц звенящая взвилась,
и прозвучал копыт веселый топот,
и водных струй послышался мне шепот,
и пастуха вдруг песня раздалась!
А вдалеке, развея сумрак серый,
как некий Крест, Божественно-светла,
звезда зажглась над вспыхнувшей пещерой,
где в этот миг Мария родила.
Collapse )

Священномученик Тигрий Константинопольский и святой мученик Евтропий Константинопольский, чтец

Священномученик Тигрий (греч. Τίγριος) пресвитер и святой мученик Евтропий (греч. Εὐτρόπιος) чтец были современниками святителя Иоанна Златоуста и состояли в его клире. Святой пресвитер Тигрий был кротким и милостивым пастырем, святой Евтропий состоял в клире святителя Иоанна Златоуста, отличался чистотой жизни и целомудрием. Когда в 404 году святитель Иоанн Златоуст был изгнан из Константинополя, святые Тигрий и Евтропий как его приверженцы были схвачены и обвинены в поджоге храмов и зданий, принадлежавших противникам святого Иоанна Златоуста. Святого Тигрия подвергли истязаниям, били ремнями и сослали в Месопотамию, где он скончался в заключении. Святого Евтропия секли, подвесив, строгали железом и бросили в темницу. Во время повторной пытки он скончался. Его тело, брошенное на съедение собакам, ночью было взято и погребено христианами. Во время погребения слышалось ангельское пение.

Бытие. Гибель первого мира. Лекция 5 (главы 7‒8). Беседа 8 на Книгу Бытия



Автор: священник Олег Стеняев

Толкование на сегодняшнее чтение (Быт. 8, 4–21) начинается на 33-й минуте записи Лекции о гибели первого мiра (32:33). Текст Книги Бытия: 4 И остановился ковчег в седьмом месяце, в семнадцатый день месяца, на горах Араратских. 5 Вода постоянно убывала до десятого месяца; в первый день десятого месяца показались верхи гор. 6 По прошествии сорока дней Ной открыл сделанное им окно ковчега 7 и выпустил ворона, [чтобы видеть, убыла ли вода с земли,] который, вылетев, отлетал и прилетал, пока осушилась земля от воды. 8 Потом выпустил от себя голубя, чтобы видеть, сошла ли вода с лица земли, 9 но голубь не нашел места покоя для ног своих и возвратился к нему в ковчег, ибо вода была еще на поверхности всей земли; и он простер руку свою, и взял его, и принял к себе в ковчег. 10 И помедлил еще семь дней других и опять выпустил голубя из ковчега. 11 Голубь возвратился к нему в вечернее время, и вот, свежий масличный лист во рту у него,  и Ной узнал, что вода сошла с земли. 12 Он помедлил еще семь дней других и [опять] выпустил голубя; и он уже не возвратился к нему. Collapse )

Гибель первого мира: Бытие, главы 7‒8. Беседы 7 и 8 на Книгу Бытия






Автор: священник Олег Стеняев

Толкование на сегодняшнее чтение (Быт. 7, 11 – 8, 3) начинается на 37-й минуте записи (36:24). Текст Книги Бытия: 11 В шестисотый год жизни Ноевой, во второй месяц, в семнадцатый [27] день месяца, в сей день разверзлись все источники великой бездны, и окна небесные отворились; 12 и лился на землю дождь сорок дней и сорок ночей. 13 В сей самый день вошел в ковчег Ной, и Сим, Хам и Иафет, сыновья Ноевы, и жена Ноева, и три жены сынов его с ними. 14 Они, и все звери [земли] по роду их, и всякий скот по роду его, и все гады, пресмыкающиеся по земле, по роду их, и все летающие по роду их, все птицы, все крылатые, 15 и вошли к Ною в ковчег по паре [мужеского пола и женского] от всякой плоти, в которой есть дух жизни; 16 и вошедшие [к Ною в ковчег] мужеский и женский пол всякой плоти вошли, как повелел ему [Господь] Бог. И затворил Господь [Бог] за ним [ковчег]. 17 И продолжалось на земле наводнение сорок дней [и сорок ночей], и умножилась вода, и подняла ковчег, и он возвысился над землею; 18 вода же усиливалась и весьма умножалась на земле, и ковчег плавал по поверхности вод. 19 И усилилась вода на земле чрезвычайно, так что покрылись все высокие горы, какие есть под всем небом; 20 на пятнадцать локтей поднялась над ними вода, и покрылись [все высокие] горы. 21 И лишилась жизни всякая плоть, движущаяся по земле, и птицы, и скоты, и звери, и все гады, ползающие по земле, и все люди; 22 все, что имело дыхание духа жизни в ноздрях своих на суше, умерло. 23 Истребилось всякое существо, которое было на поверхности [всей] земли; от человека до скота, и гадов, и птиц небесных, все истребилось с земли, остался только Ной и что было с ним в ковчеге. 24 Вода же усиливалась на земле сто пятьдесят дней.
Collapse )

Россия, Русь! Храни себя, храни! Николай Рубцов (3 января 1936 — 19 января 1971)


Автор: Николай Рубцов

ЛЕВИТАН

(по мотивам картины «Вечерний звон»)

В глаза бревенчатым лачугам

Глядит алеющая мгла.

Над колокольчиковым лугом

Собор звонит в колокола.

Звон заокольный и окольный,

У окон, около колонн, -

Я слышу звон и колокольный,

И колокольчиковый звон.

И колокольцем каждым в душу

До новых радостей и сил

Твои луга звонят не глуше

Колоколов твоей Руси...

ЗВЕЗДА ПОЛЕЙ

Звезда полей во мгле заледенелой,

Остановившись, смотрит в полынью.

Уж на часах двенадцать прозвенело,

И сон окутал родину мою...

Звезда полей! В минуты потрясений

Я вспоминал, как тихо за холмом

Она горит над золотом осенним,

Она горит над зимним серебром...

Звезда полей горит, не угасая,

Для всех тревожных жителей земли,

Своим лучом приветливым касаясь

Всех городов, поднявшихся вдали.

Но только здесь, во мгле заледенелой,

Она восходит ярче и полней,

И счастлив я, пока на свете белом

Горит, горит звезда моих полей...

Collapse )

Кот Маврик

Приходской специалист по дератизации (изгнанию грызунов из помещений) и работе с детьми кот Маврик. Не обижайте, погладьте и (если можете) покормите. Ответные добрые чувства гарантированы.















 


Рождественская звезда


Автор: Борис Пастернак

Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было Младенцу в вертепе
На склоне холма.

Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями теплая дымка плыла.

Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.

Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звезд.

А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.

Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.

Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.

Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочета
Спешили на зов небывалых огней.

За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого, шажками спускались с горы.

И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали всё пришедшее после.
Все мысли веков, все мечты, все миры,
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей, все дела чародеев,
Все елки на свете, все сны детворы.

Весь трепет затепленных свечек, все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
...Всё злей и свирепей дул ветер из степи...
...Все яблоки, все золотые шары.

Часть пруда скрывали верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнезда грачей и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.

Пойдемте со всеми, поклонимся чуду,
Сказали они, запахнув кожухи.

От шарканья по снегу сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.

Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной снежной гряды
Всё время незримо входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.

По той же дороге, чрез эту же местность
Шло несколько ангелов в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность,
Но шаг оставлял отпечаток стопы.

У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
А кто вы такие? спросила Мария.
Мы племя пастушье и Неба послы,
Пришли вознести Вам Обоим хвалы.
Всем вместе нельзя. Подождите у входа.

Средь серой, как пепел, предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.

Светало. Рассвет, как пылинки золы,
Последние звезды сметал с небосвода.
И только волхвов из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.

Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потемках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на Деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.