petrpavelhram (petrpavelhram) wrote,
petrpavelhram
petrpavelhram

Евангелие благовестное с толкованием от Марка, 46 зачало: Мк. 10, 23‒32

Автор: блаженный Феофилакт Болгарский

Текст Евангелия: И возрѣ́въ Ису́съ глаго́ла ученико́мъ Cво­и́мъ. Ка́ко неудо́бь иму́щеи бога́ть­ст­во въ Ца́р­ст­вiе Бо́жiе вни́дутъ. Ученицы́ же ужаса́хуся о словесѣ́хъ Его́. Ису́съ же па́кы от­вѣща́въ глаго́ла и́мъ. ча́да, ка́ко неудо́бь упова́ющимъ на бога́т­ьст­во, въ Ца́р­ст­вiе Бо́жiе вни́ти. удо́бѣе бо е́сть вельбу́ду сквоз­ѣ́ иглинѣ́ у́шы про­ити́, не́же бога́ту въ Ца́р­ст­вiе Бо́жiе вни́ти. Они́ же изли́ха дивля́хуся, глаго́люще къ себѣ́, то́ кто́ мо́жетъ спасе́нъ бы́ти? Возрѣ́въ же на ни́хъ Ису́съ, глаго́ла. от человѣ́къ невоз­мо́жно, но не о́т Бога. вся́ бо воз­мо́жна су́ть о́т Бога. Не богатство – само по себе есть зло, а берегущие его – злы и достойны осуждения, ибо должно не иметь его, то есть держать у себя, а употреблять на пользу. Оно потому и называется богатством, что назначено для полезного употребления, а не для сбережения. Поэтому берегущим и запирающим его нуждно (трудно) внидутъ войти в Царствие Божие. А слово нуждно (трудно) значит здесь то же, что невозможно. Богатому человеку действительно слишком трудно спастись. Это видно из того примера, который присовокупляет Господь, говоря: удо́бѣе е́сть вельбу́ду уши́ма иглы про­ити́ (удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие). Под названием верблюда разумей или самое животное, или толстую вервь (канат), употребляемую на больших кораблях. Итак, человеку, пока он богат, невозможно спастись. Но от Бога это возможно. Христос сказал: сотворите себе други от богатства неправды (приобретайте себе друзей богатством неправедным; Лк. 16: 9). Видишь ли, как все становится возможно, когда слышим Слово Божие! от человѣ́къ невоз­мо́жно (человекам это невозможно), то есть невозможно тогда, когда рассуждаем по-человечески. Но почему ученики так изумлялись при этих словах? Ведь сами они никогда не были богаты? Я думаю, что они в сем случае заботились о всех людях, так как уже начинали быть человеколюбивы. Некоторые недоумевают, как Христос сказал, что вся́ бо воз­мо́жна су́ть óт Бога (всё возможно Богу). Неужели Он может и погрешить? На это мы отвечаем, что когда Христос говорит: «всё», то разумеет все существенное, но грех не есть что-либо существенное: грех есть нечто несущественное, недеятельное, или, иначе сказать, грех есть принадлежность не силы, а немощи, как и апостол говорит: Христосъ намъ немощнымъ за ны умре (когда еще мы были немощны... умер; Рим. 5, 6), и Давыд говорит: умножишася немощи (умножаются скорби) ихъ (Пс. 15, 4). Значит, грех, как немощь, невозможен для Бога. Но может ли Бог, – говорят, – сделать и бывшее, как не бывшее? На это скажем: Бог есть Истина, а сделать бывшее, как бы не бывшее, есть ложь. Как же Истина сделает ложь? Для этого Ему надлежало бы сперва изменить Свое Существо. Говорить таким образом значило бы сказать, что Бог может не быть и Богом. Нача́тъ же Пе́тръ глаго́лати Ему́. се́ мы́ оста́вихомъ вся́, и въ слѣ́дъ Тебе́ идо́хомъ. Отвѣща́въ же Ису́съ, рече́. ами́нь глаго́лю ва́мъ, никто́же е́сть и́же оста́вилъ е́сть до́мъ, или́ бра́тiю, или́ сестры́, или́ отца́, или́ ма́тере, или́ жену́, или́ ча́да, или́ се́ла, мене́ ра́ди, и Ева́нгелiя, а́ще не прiи́метъ стори́цею, ны́нѣ во́ время се́, домо́въ, и бра́тiя и се́стръ, и отца́ и ма́тере и ча́дъ, и се́лъ, по изгна́нiи. и въ вѣ́къ гряду́щiи живо́тъ вѣ́чныи. Мно́зи же бу́дутъ пе́рвiи, послѣ́дни, и послѣ́днiи, пе́рви. Бѣ́ху же на пути́ восходя́ще во Иеросали́мъ, и бѣ́ варя́я и́хъ Ису́съ. и ужаса́хуся, и въ слѣ́дъ иду́ще боя́хуся. И по­е́мь па́кы о́ба на́­де­сяте, нача́тъ и́мъ глаго́лати я́же хотя́ху Ему́ бы́ти. Хотя Петр немногое оставил ради Христа, но и это немногое называет «все». Видно, и немногое имеет узы пристрастия; а потому достоин ублажения и тот, кто оставляет немногое. Петр один спрашивал Христа, но Господь дает общий для всех ответ: всякий, кто оставит жену или мать. Говорит это не с тем, чтоб мы оставляли родителей беспомощными или разлучались с женами, но научает нас благоугождение Богу предпочитать всему плотскому. Поскольку от проповеди Евангелия имела возгореться брань между людьми, так что дети должны были отрекаться от отцов, то Господь и говорит: кто оставит ради Евангелия плотское родство и вообще все плотское, тот и в сем веке получит все это во сто крат более, и в будущем – жизнь вечную. Поэтому уже не получит ли и жен во сто раз больше? Да, – хотя проклятый Юлиан и глумился над этим. Ибо, скажи мне, какую пользу приносит жена в хозяйстве мужа? Вообще – она заботится о пище и одежде для своего мужа и в этом отношении вполне обеспечивает мужа. Посмотри же, как это было у апостолов. Сколько жен заботились о доставлении им одежды и пищи и служили им, так что сами они не имели попечения ни о чем, кроме слова и учения! Подобно тому, апостолы имели многих отцов и матерей, какими были для них все любившие их и сердечно заботившиеся о них. Петр оставил один дом свой, а впоследствии имел (как свои) все дома учеников своих. Он и ныне по всей земле имеет светлые домы – храмы во имя его. А еще важнее то, что святые наследовали все это в изгнании, то есть будучи гонимы за веру Христову, и в жестоких страданиях, но их страдания не были бесславием для них. Ибо они, казавшиеся в нынешнем веке последними, по причине претерпеваемых ими скорбей и гонений, – будут в будущем веке первыми за свое крепкое упование на Бога. Фарисеи, бывшие первыми, стали последними, а те, которые оставили все и последовали Христу, сделались первыми.
Tags: Евангелие дня
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author