petrpavelhram (petrpavelhram) wrote,
petrpavelhram
petrpavelhram

Толкование Соборного послания святого апостола Иакова: Иак., 51 зач., 1, 19‒27

Авторы: архиепископ Аверкий Таушев; блаженный Феофилакт Болгарский

Обуздание гнева и языка 1: 19‒26. Далее святой апостол говорит об отношении христианина к слову истины. Поскольку мы все духовно рождены от Бога словом истины, надлежит нам всемерно заботиться о своем нравственном развитии, а для этого прежде всего быть «скорыми на слышание этого слова» и медленными на свои собственные слова, медленными на гнев, даже ради защиты истины: Тѣ́мъ же (итак) брáтiе моя́ возлю́бленная, да бýдетъ вся́къ человѣ́къ скóръ услы́шати (на слышание), и кóсенъ глагóлати (медлен на слова), кóсенъ во (на) гнѣ́въ. Скорым нужно быть на слышание не простое, но деятельное, возбуждающее прилагать выслушанное к делу, ибо известно, что кто слушает прилежно и внимательно, тот готов будет и исполнять слышанное, а кто, напротив, медленно располагается к чему-нибудь и откладывает то, тот впоследствии может и совсем отстать от предприятия. Посему относительно изучения Божественных предметов апостол заповедует скорость, а относительно того, совершение чего соединено с опасностью, медленность. Таковы слова, гнев. Ибо говорливость в гневе не оканчивается добром. Посему один богомудрый муж часто раскаивался в том, что он говорил, а в том, что молчал, никогда не раскаивался (разумеется, вероятно, преподобный Арсений). Так и блаженный Давыд заповедует: гнѣ́вайтеся, и не согрѣшáйте (Пс. 4: 5), то есть не гневайтесь скоро и не впадайте от гнева в бешенство. Подобна этой и настоящая заповедь о словах и о гневе, особенно о гневе, который, быв допущен до безрассудства, лишает правды Божией.

Почему и говорит апостол: гнѣ́въ бо мýжу прáвду Бóжiю не содѣ́ловаетъ (гнев человека не творит правды Божией). Правда есть свойство души, воздающее каждому должное, а: гнѣ́въ губи́тъ и разýмныя (Притч. 15: 1). Как же он, в страстном размере помрачая ум, составит добродетель, которая рассудительно воздает каждому должное? Примечай и то, что апостол сказал не просто о том, кто прáвду Бóжiю не содѣ́ловаетъ, но о том, кто мужается в пагубном для него самого. А что у него такая мысль, видно из выражения: блажéнъ мýжъ, и́же нéйде на совѣ́тъ нечести́выхъ (Пс. 1: 1), ибо прибавление приставочного члена показывает, что слово «муж» означает имеющего склонность к тому или другому, к добру или к злу. Нужно приметить и то, что апостол не просто сказал: «делает», но с предлогом: содѣ́ловаетъ, в значении «исполняет». Это значит, что гнев не совершенно чужд правды, ибо в гневе можно усматривать некоторую пользу, поскольку в нем, как и во всяком душевном движении, за неимением похвального можно находить не одно худое, но нечто и полезное. Сегó рáди отлóжше (посему, отложив) вся́ку сквéрну (нечистоту) и избы́токъ (остаток) злóбы, въ крóтости прiими́те всаждéнное (насаждаемое) слóво могýщее спасти́ душá вáшя. Сказав сквéрну, апостол прибавляет: избытокъ злобы, желая внушить, чтобы если кто-нибудь и впадал часто в нечистоту, скорее отставал бы от нее, дабы, оставаясь в ней, не дать злу усилиться через привычку, ибо совершаемое нами часто и в обилии становится обыкновенно как бы природой, получая свойство природы. Въ крóтости, сказал апостол, имея в виду учительное слóво, которое не принимается среди шума и возмущения; а всажденным называет он то слово, по которому мы явились на свет разумными и способными различать добро и зло. Бывáйте же творцы́ (исполнители) слóву, а не тóчiю слы́шателе прельщáюще себé самѣ́хъ, обманывающие самих себя, ни во что ставящие собственное свое спасение. Занé áще (ибо если) ктó éсть слы́шатель слóву а не творéцъ (исполнитель), таковы́и уподóбися (подобен) мýжу смотря́ющу лицé бытiя́ (рассматривающему природные черты лица) своегó въ зерцáлѣ. Лицé бытiя́ означает познание самого себя через закон. Посему-то к слову лицé и прибавил апостол слово бытiя́, ибо через закон мы узнаем, какими явились мы на свет, и уразумеваем, в какое состояние перерождает нас духовный закон через баню возрождения. Потом, не пребывая в таком созерцании через деятельность, мы забываем о полученном даре духовном, ибо кто предается злым делам, тот не помнит, чем он облагодетельствован от Бога, ибо если бы помнил, что он рожден свыше, оправдан и причислен к сынам Божиим, то не предавался бы делам, отвергающим дарованную благодать. От обыкновенного зеркала апостол переводит речь к зеркалу мысленному, ничего не выведя из представленного в кратких словах примера. Ему надлежало бы сказать так: «Кто слушает закон и не исполняет, тот подобен человеку, рассматривающему лицо свое в зеркале. Как этот посмотрел на себя, отошел и тотчас забыл, каков он, так и тот, усмотрев из закона Моисеева, для чего он сотворен, а именно для славы Божией и для жизни по образу создавшего его Бога, ничего из виденного не исполнил, но поступил точно так же, как и смотревшийся в зеркало: ему следовало воспользоваться виденным, а он, как и тот, не воспользовался». И не без цели поступает так апостол (умалчивает нечто): он сосредоточивает слушателя и напрягает его слушать это не между делом, ибо блаженны не такие слушатели, но соединяющие с слушанием дело. И фарисеи были слушателями, но так как они не были исполнителями, то и не блаженны они. Усмотри́ бо себé и оти́де (посмотрел на себя и отошел), и áбiе (тотчас) забы́, какóвъ бѣ́. К слышанию прибавил апостол исполнение, потому что для душевного спасения недостаточно одного слышания закона, но слышание должно быть еще подтверждено исполнением. Прини́кiи же (кто вникнет) въ закóнъ, совершéнъ и свобóденъ (в закон совершенный, закон свободы), и пребы́въ (пребудет в нем), сéй не слы́шатель забы́тливъ бы́въ (тот, будучи не слушателем забывчивым), но творéцъ (исполнителем) дѣ́лу, сéй блажéнъ въ дѣ́ланiи (действии) своéмъ бýдетъ. Апостол сказал прини́кiи (кто приникнет), а не «войдет», ибо духовный закон, везде имея преимущество и величие, умеет привлекать и самым кратким чтением его. К словам законъ совершенъ прибавил свобóденъ, чтобы указать на отличительную его черту — свободу, ибо закон Христов, освободив от рабства плотского, поставляет приходящего к Нему в свободе, делает его через эту свободу более внимательным и освобождает его от забвения, вредного для всего доброго. Сущность подлинного благочестия 1: 27. Но нужно быть и исполнителями слова, а не только слушателями, чтобы не походить на человека, который рассеянно смотрит на себя в зеркало и не замечает, как он выглядит, как бы себя не видит. Только деятельное проведение в жизнь всех требований нравственного Закона Божьего делает человека истинно благочестивым: иначе, у него сýетна éсть вѣ́ра (пустое благочестие): А́ще (если) ктó мни́тся (думает) вѣ́ренъ (благочестив) бы́ти въ (из) вáсъ, и не обуздавáетъ язы́ка своегó, но льсти́тъ (обольщает) сéрдце своé, сегó сýетна éсть вѣ́ра. По понятию иудеев, благочестив тот, кто оказывает верность в делах, потому что таковой кажется не принадлежащим к толпе. Иудеи, исполняя предписанные законом наблюдения, высоко думали о себе, сосредоточивали в этих наблюдениях все благочестие по отношению к Богу и, занимаясь только этими, мечтали стяжать через то блаженство, а к другим относились с большим осуждением, как видно из евангельской притчи о самохвале фарисее и мытаре (см.: Лк. 18: 10‒14). Удерживая от такого мнения, апостол и дает настоящее наставление. Упомянув об исполнителе дела и назвав его блаженным, он тотчас исправляет зло, рождающееся у многих при исполнении. Он как бы говорит: «Хвалящийся исполнением закона, не думай получить блаженство за одно исполнение!» — ибо это неприятно Богу, но приятен Ему тот, кто исполняет и с тем вместе далек от самомнения и не относится к неисполняюшим с осуждением. Льстит сердце свое — как бы душит и по самомнению, как исполнитель закона, обольщает свою совесть, ибо сердце означает здесь то же, что и в словах: сердце сокруше́нно и смире́нно (Пс. 50: 19). Вѣ́ра (θρησκεία, набожность, благочестие) бо чи́стá и несквéрна прéдъ Богомъ и Отцéмъ сiя́ éсть, éже посѣщáти си́рыхъ (чтобы призирать сирот) и вдови́цъ въ скóрбѣхъ и́хъ. Благочестие, кажется, подразумевает нечто больше, нежели вера. Слово это обещает знание сокровенного твердость в созерцаемом верою. [Приписывая такое значение слову вера, блж. Феофилакт почитал корнем его, вероятно, слово, которое значит «смотреть», «рассматривать», «созерцать» и прочее. Но иные, и притом очень многие, в понимании слова «вера» следуют фракиянам, от которых, говорит святитель Григорий Богослов, перешло к грекам-язычникам служение богам, «как может удостоверить в этом самое слово «вера».] Посему и употребил апостол такое слово в речи о благочестивом. Он как бы говорит: «Ты почитаешь себя знатоком тайн закона и точным хранителем его. Как так? Так думаешь ты, не умеющий обуздать языка, осуждающий ближнего, живущий высокомерно и не оказывающий сострадания никому из бедных! Между тем закон не одобряет даже того, кто злословит, но повелевает оказывать сострадание и врагам. Итак, если хочешь быть благочестивым, обнаруживай благочестие не в чтении, но в исполнении закона, которое состоит особенно в оказывании сострадания ближнему. Ибо сострадание ближнему есть своего рода уподобление Богу. Будите, сказано милосéрди, я́коже и Отéцъ вáшъ милосéрдъ éсть (Лк. 6: 36). Только милосердие ваше должно быть чуждо лицеприятия, потому что и Бог оказывает свои благодеяния не каким-нибудь лицам отдельно, но: сóлнце Своé сiя́етъ на злы́я и благíя и дожди́тъ на прáведныя и на непрáведныя (Мф. 5: 45). И несквéрна (неоскверненным) себé блюсти́ (хранить) óт мiра. Под мiром здесь должно разуметь народ простой и черный, растлевающий себя в обольстительных похотях своих.

Tags: Евангелие дня
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author