petrpavelhram (petrpavelhram) wrote,
petrpavelhram
petrpavelhram

Categories:

Слово о Рубцове

Автор: Андрей  Грунтовский

«... и... мир устроен грозно и прекрасно...» (предисловие) ...Быть может, всё чудо Рубцова только в том и состоит, что он сумел передать ощущение благодати Божей, разлитой в природе и человеке. Не удумать об этом, не вычитать где-то, не имитировать, как иные стихослагатели, а ощутить и выразить. Причем благодати не только вечной (ведь не в раю живём), а и колеблющейся, здешней ― готовой вот-вот отойти от грешной Руси. «Россия, Русь! Храни себя, храни!..», «Боюсь, что над нами не будет таинственной силы...» ― это ведь у Небесной Руси благодать не прейдет, а у земной... ― вот оно, творится... В глубокой древности искусство (а здесь мы говорим о поэзии) и религия представляли из себя единое целое. Благодатная особенность русской поэзии в том, что и посейчас является она поприщем стяжания Святаго Духа. Никому, пожалуй, в русской поэзии не было дано столь прямое богообщение ощущение физическое почти, присутствия Святаго Духа «Иже везде сыи и вся исполняяи..» Это неложное богообщение было свойственно народной устной поэзии, поэзии средневековой письменной, последний раз мелькнуло в державинской оде «Бог», в лучших вещах Пушкина, Тютчева, Есенина... но в такой полноте не явлено было доселе... В нынешние времена, когда благодать от Руси отходит видимым уже образом, почувствовать «святой остаток» не просто. Оттого и припадаем мы к поэзии Рубцова, чтобы причаститься той, благодатной ещё Руси. Что ждёт Русь в будущем? И туда заглядывал Рубцов, ― туда за обрывом, где: «Как странно повисли и грустно / Во мгле над обрывом безвестные ивы мои...» И молил, заклинал, всем своим творчеством (жизнью!) призывал Божью благодать на Россию. Быть может и его призывание зачтётся наряду со святыми молитвами. Как поётся в древнем духовном стихе о Василии Великом: «Ай, Василий Великий, Кесаримский чудотворец! А твои-то молитвы, яко лютые стрелы ко Господу Богу прилетают...» Рубцов ещё во многом не прочитан. Отнюдь не только десяток-другой постоянно цитируемых стихов делают Рубцова Рубцовым. Почти всё его зрелое творчество носит печать необычайной, не проявленной до конца благодати...

«...Но жаль мне, но жаль мне порушенных белых церквей...» Рубцов и православие. Красным, белым и зелёным / Заливаем сладкий бред... / Взгляд блуждает по иконам: / Неужели Бога нет? Н. М. Рубцов. Рубцов и православие. Именно об этом и были все наши предыдущие статьи. Безусловно, в той мере, в какой выразил Николай Рубцов русскую идею, в той мере, в какой воплотил он в поэзии православное богословие, нет в русской литературе более православного поэта. Это по существу. О чём, например, тут ― в эпиграфе: мысль о том, что Бога нет ― названа «сладким бредом». Куда уж определённее! А потому здесь мы будем говорить о самом поэте, о том, что называется воцерковлённостью. Начинать надо с предков поэта, ибо «как ношено, так и рожено», и «яблоко от яблони...», и «каков поп, таков и приход»... Родители Николая Рубцова происходили из деревни Самылково, что на берегу реки Стрелицы (приход села Спасского Тотемского уезда Вологодской области). В Спасском два храма ― престольный во имя Преображения Господня, и ещё ― во имя Рождества Богородицы. В 1870 году при храме открыто церковно-приходское попечительство, председателем которого избран крестьянин деревни Самылково Михаил Васильевич Рубцов ― «человек честный и к церкви Божией усердный». 12 сентября 1899 года в этой же деревне в семье Андриана Васильевича Рубцова и его жены ― Раисы Николаевны родился сын Михаил ― будущий отец поэта. Крещен приходским священником Феодосием Малевинским. Отец Феодосий ― потомственный священник, выпускник Вологодской духовной семинарии, рукоположен в 1895 году. Его стараниями при церковно-приходской школе была открыта библиотека-читальня, а из учениц школы организован женский хор... Среди поющих, была и прихожанка из деревни Загоскино Александра Михайловна Рычкова 1901 года рождения, вышедшая в 1921 году замуж за Михаила Андриановича Рубцова. Отец Фёдор был большим любителем народного пения: записи народных песен сохранились в его книге о Спасо-Преображенской церкви. Отец Фёдор арестовывался трижды в 1918, в 1932 и в 1937. Он принял мученическую кончину (был расстрелян) в «Крещенские морозы» ― 19 января (!) 1938 года. Мученицей была и Александра Михайловна. Прожив сорок один год (скончалась от сердечной болезни), она родила шесть детей: Надежду (1922‒1940), Галину (1928‒2009), Альберта (1932‒1984), Бориса (1937 ‒ год смерти не известен), вторую Надежду (Сентябрь 1941 ‒ май 1942) и Николая Михайловича Рубцова (1936 ‒ 1971). Был ли Николай Рубцов крещён? Нам не известно. С одной стороны ― как и многие советские граждане ― он мог быть крещён тайно при рождении. Но в Емецке, где он родился, в Няндоме, где жил после, поблизости не было действующих храмов. Впрочем, известны случаи тайного крещения и на дому... Но это маловероятно. Гораздо вероятнее, что Николай мог быть крещен в период, когда Александра Михайловна была прихожанкой храма Рождества Богородицы в Вологде в 1941‒42 гг. По воспоминаниям соседей Рубцовых ― Наместниковых, а так же со слов сестры поэта Галины Михайловны, Александра Михайловна пела в церковном хоре этого храма. Надо было иметь большую истинную веру, отстоять, отпеть службу на клиросе: на руках дети (она брала младших Колю и Борю с собой на службу), война, муж всё время на работе (а в 1942-м ― призван на фронт), больное сердце, беременность (в сентябре 1941-го родится её вторая Наденька). Об этом я рассказывал нынешнему настоятелю храма (в 2006-м году). Батюшка записал Николая Рубцова, как прихожанина своего храма, на вечное поминание. У нас нет документальных свидетельств, но можно полагать, что крещение Николая Рубцова могло иметь место в 1941-м году в храме Рождества Богородицы в Вологде. Итак, в Самылково имелся действующий храм, замечательный батюшка, знаток народного пения, а позже ― новомученник, принявший смерть, как и сам Рубцов, 19 января. Но... Промыслом Божием Рубцову было предназначено написать: С моста идёт дорога в гору. / А на горе, ― какая грусть! ― / Лежат развалины собора, / Как будто спит былая Русь... И ещё: Живём вблизи пустого храма... /  И... / Отраженный глубиной, / Как сон столетий Божий храм... И ― многое, многое. И потому Господь повёл его по тем местам, где храмы были порушены или закрыты: Емецк, Няндома, Никола... и посейчас до ближайшего действующего храма от Никольских руин ― сто вёрст. Да, была благодать посещения Храма Рождества Богородицы в Вологде, но благодать эта промыслительно слилась с памятью о войне, со смертью матери, с уходом отца ― сначала на фронт (и Коля долго думал, что отец погиб), а потом ― и в другую семью, с потерей братьев и сестёр, со смертью (видимо, на Колиных глазах) ― младшей сестрёнки... Потом ― детдом... В семь лет Коля пишет уже свой первый стихотворный шедевр: «Вспомню, как жили мы с мамой родною...» Однако Господь Колю хранил ― каких добрых, чутких людей посылал: воспитателей детдома, а позже - учителей в техникуме (да и на литинститутских преподавателей ― грех жаловаться). Документальный фильм «Зелёные цветы» (1978) сохранил образы Колиных детдомовских учителей. Были ли среди них люди верующие, воцерковлённые?.. Мы не знаем. Но благодать Божья на этих лицах очевидна ― они отогрели Колю, спасли ― в самом прямом христианском понимании. А порой Господь посылал Рубцову и верующих людей, с которыми Николай Михайлович очень любил общаться. Большой радостью для него было, если кто-то дарил ему икону (а где их было достать тогда?) ― пусть расколотую, ненужную ― это было для Рубцова подарком. Копая огород, Николай нашел бронзовый образок. С радостным криком: «Это моё!» выхватил он его из земли. Одна из таких встреч описана Матерью Александра Александрой Ивановной Романовой: «Он стеснительно так подвинулся по лавке в красный угол, под иконы, обогрелся чаем и стал рассказывать мне стихотворения. Про детство своё, про старушку, у которой ночевал, вот, поди-ко, как у меня, про молчаливого пастушка, про журавлей, про церкви наши Христовые, поруганные бесами... Я спугнуть-то его боюсь так добро его, сердечного слушать, а у самой в глазах слёзы, а поверх слёз Богородица в сиянии венца. Это обручальная моя икона... А Коля... так и взмахивает над столом, будто крестит стихотворения... Поутру он встал рано... Глянула в окошко а он уже в белом поле покачивается. Божий человек...» Многочисленны воспоминания, где упоминается о том, что Николай Михайлович совершал крестное знаменье, проходя мимо церкви, поздравлял друзей с церковными праздниками (особенно он любил Пасху), присылал поздравления с Пасхой по почте... Всё это было в 195060 гг для круга общения Рубцова из ряда вон выходящим. Слово «Пасха» у Рубцова в тексте написано с большой буквы. Между тем друзья-поэты Рубцовские в те времена не только не знали о том, с какой буквы надо писать, но и вообще не догадывались о существовании подобных праздников. Существует мнение, что Рубцов был мало образован. В институте отучился кое-как и т. п. Однако знание знанию рознь. Приведём здесь одно из высказываний близкого друга Рубцова, Сергея Багрова: «Философствовать Николай любил. Гегель, Кант, Аристотель, Платон... Трудно поверить, что Николаю, при всей его внешней беспечности, почти безалаберной жизни... удавалось познать их работы....» Просто не с каждым встречным писателем любил пофилософствовать Николай Михайлович, не с каждым это было и возможно. А то, что поэзия его наполнена глубочайшими философскими, богословскими мыслями, сомневаться не приходиться. О более раннем периоде (Кировский техникум) практически то же самое, что и С. Багров, рассказывал нам друг Рубцова Николай Никифорович Шанторенков: «Любимыми его книгами были книги по философии и Библия». О литинститутском периоде мы читаем в воспоминаниях Михаила Шаповалова: «Два раза только видел я Рубцова с книгой в руках. Поэтому и помню: книгами этими были Библия и Пушкин... « Да... Рубцов прогуливал лекции, у него были сложности с преподавателями общих дисциплин (но не поэзии!), но... чему мог он научиться у московских профессоров? Вернее бы было им учиться у него. Из письма Николаю Сидоренко: «Только я вот в чем убеждён: поэзия не от нас зависит, а мы зависим от неё. Не будь у человека старинных настроений, не будет у него в стихах и старинных слов, вернее, поэтических форм. Главное, чтоб за любыми формами стояло подлинное... которое, собственно, и создаёт, не зависимо от нас, форму...  Во всём остальном... я не имею никаких убеждений... Записать любыми стихотворными словами могу что угодно. Но найдёт ли на меня, осенит ли меня... это не от меня зависит...» Совершенно иному Рубцов учился у простых верующих людей (это была его истинная школа), таких как мама Александра Романова Александра Ивановна или добрый Филя, ставший персонажем его стиха... Кстати, удивительное по своей философской насыщенности стихотворение «Русский огонёк» так похожее на посещение дома А. Романова, было написано ещё до этого. Словом, как сказано в другом стихе: «Ищу предмет для поклоненья в науке старцев и старух...» Вот эти-то самые старцы и старухи «в простой одежде, с душою светлою как луч» и были истинными учителями Рубцова, с ними он раскрывался, с ними он был самим собой... Притчей во языцех стала история с каким-то партийным секретарём. Вот она в версии Виктора Астафьева: «Забрёл как-то Коля пьяненький в горком... Среди колонн стоит... и малость дремлет ещё... Так вот, партиец на него... Долго потом разбирались, потащили его к какой-то шишке, заведующему отделом агитации, тот начал права качать, а Коля: Чего вы ко мне лезете? Я к нему не лез. Стою и думаю, как примирить две идеологии: учение Христа и Ленина, а он лезет... С Колей разбираться это, Господи помилуй!» По другой версии фразу о Христе и Ленине Рубцов выдал онемевшему соседу по квартире также партийному работнику... Видимо, история повторялась не однажды и не дважды... Итогом было то, что партийное руководство, ценившее талант Рубцова, помогло ему получить отдельную квартиру. Перу В. П. Астафьева принадлежит воспоминание о том, как причащался Рубцов: «Мы втроём сорвались на самолётик и улетели в Усть-Кубену Витька Коротаев, он и я... а вдали там работающий собор был, так, на высотке стоит. Коля говорит: «Ну ладно, вы рыбачьте, я пошел...» И вот он ушел, долго его нет... А нам улетать вечером... Смотрим идёт. Ме-едленно так идёт... Благостное лицо, сияющие глазки такие, излучают какой-то свет... Ребята! Как я погулял-то хорошо, в храме был, книжки старинные смотрел, с попом разговаривал, а на обратном пути началось во мне стихотворение...» Истинный облик поэта виден в воспоминаниях его близких друзей: С. Багрова, Н. Старичковой, А. Романова и многих других, а те, иные... не узрят пока в глазу своём бревна. У Рубцова имелась икона деисусного чина (в середине Христос, а по сторонам Богородица и Предтеча, внизу Георгий Победоносец и святой Никита). Как рассказывала Н. А. Старичкова, икону как расколотую и не годную к богослужению Рубцов выпросил у какой-то из бабушек. Уместно вспомнить те немногие действующие храмы, что отмечают путь Николая Рубцова: во-первых Рождества Богородицы в Самылково, где Николай должен был бы родиться, где прихожанами были его предки, где пела мама. Затем Рождества Богородицы в Вологде, где он бывал на службах, где, возможно, был крещен (а значит, и принимал Таинства). Потом ещё два Богородичных храма: Ферапонтово, столь любимое поэтом, воспетое им в удивительных стихах: В потемневших лучах горизонта / Я смотрел на окрестности те, / Где узрела душа Ферапонта / Что-то Божье в земной красоте... И храм Благовещения Пресвятой Богородицы в Питере, на Васильевском острове (угол малого проспекта и пятой линии, где под ветвями берёз, на фоне старинного белокаменного храма (что для питерской архитектуры редкость) Николай Рубцов любил сидеть с друзьями, читать стихи. Все храмы Богородичные. Случаен ли этот далеко не полный перечень? Ведь сколько раз Рубцов был на краю гибели не помощь ли Заступницы Небесной, не молитва ли материна спасала! Как бы ни коротко прожил он свою жизнь, а главное должное сумел написать. Как сказано другим поэтом, высоко ценившим творчество Рубцова: «В гости к Богу не бывает опозданий...»

Tags: Новости и история Церкви
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author