petrpavelhram (petrpavelhram) wrote,
petrpavelhram
petrpavelhram

Categories:

Евангелие с толкованием (благовестное): от Иоанна 12 зачало (окончание)




Автор: блаженный Феофилакт Болгарский

Яко спасе́нiе от­ иуде́й е́сть. Слова сии подают нам двоякую мысль. Или ту, что блага для вселенной произошли от иудеев, ибо знание Бога и отвержение идолов от них имеет начало, и все прочие учения (догматы), и сей самый род вашего поклонения самарянского, хотя неправильный, получил начало от иудеев же. Или Он спасением называет Свое пришествие, которое было от иудеев. Можно под спасением разуметь и Самого Господа, который по плоти был от иудеев. Но гряде́тъ ча́съ, и ны́нѣ е́сть, егда́ и́стин­нiи покло́н­ницы покло́нят­ся Отцу́ ду́хомъ и и́стиною, и́бо Оте́цъ таковы́хъ и́щетъ покланя́ющихся Ему́, Ду́хъ е́сть Бо́гъ, и и́же кла́няет­ся Ему́, ду́хомъ и и́стиною досто́итъ кла́нятися. Хотя мы, иудеи, в образе поклонения преимуществуем пред вами, самарянами, но и образ иудейского служения напоследок окончится. И перемена произойдет не в месте только, но и в способе служения, и перемена сия очень близка, и настала уже. Ибо эти предметы не будут иметь значения во все времена, как имеют изречения пророков. Истинными поклонниками называет тех, которые живут по Его закону, которые не ограничивают Бога местом, как самаряне, или не чтут Его служением телесным, как иудеи, но кланяются в духе и истине, то есть душою, чистотою ума. Так как Бог есть дух, то есть безтелесен, то и поклоняться Ему должно безтелесно, то есть душою. Это означается словом: ду́хомъ (в духе). Ибо душа есть дух и существо безтелесное. А как многие, по-видимому, поклоняются Ему душою, но не имеют об Нем истинного понятия, например, еретики, посему присовокупил: и и́стиною (в истине). Ибо должно поклоняться Богу умом, но также должно иметь и понятие об Нем истинное. Иной, быть может, скажет, что здесь сими двумя словами ду́хомъ и и́стиною намекается на две части нашего любомудрия: на деятельность и созерцание. Словом ду́хомъ намекается на деятельность. Ибо, по словам Божественного апостола, все водимые Духом Божиим умерщвляют дела плотские (Рим. 8, 13, 14). И опять: плоть бо похотствуетъ на духъ, духъ же на плоть (плоть желает противного духу, а дух противного плоти; Гал. 5, 17). Таким образом словом ду́хомъ намекается на деятельность; словом же и́стиною — на созерцание. Так и Павел (1 Кор. 5, 8) понимает, когда говорит: въ безквасiихъ, чистоты (с опресноками чистоты), то есть чистоты жизни или, что то же, деятельности, и истины, то есть созерцания, ибо созерцание занимается истиною догматического учения. И иначе: так как самаряне ограничивали Бога местом и говорили, что на этом месте должно поклоняться, а у иудеев все совершалось в образах и тенях, то против отличия самарян употребляет слово: ду́хомъ, так что речь имеет такой смысл: вы, самаряне, совершаете служение Богу какое-то местное, а истинные поклонники будут совершать не местное, ибо они будут служить ду́хомъ, то есть умом и душою. Не будут поклоняться под образом и тенью, как иудеи, но и́стиною, так как обычаи и обряды иудейские будут отменены. Так как закон иудейский, понимаемый буквально, был образом и тенью, то, может быть, слово ду́хомъ употреблено для отличия от буквы; ибо в нас действует уже закон не буквы, а духа, писмя бо убиваетъ, а духъ живитъ (ибо буква убивает, а дух животворит; 2 Кор. 3, 6). Для отличия от образа и тени употреблено слово: и́стиною. Настанет, говорит, время, и настало уже, именно, время явления Моего во плоти, когда истинные поклонники будут поклоняться не на одном месте, как самаряне, но на всяком месте духомъ, совершая поклонение не телесное только, как и Павел говорит: Ему же (Которому, то есть Богу) служу духомъ моимъ (Рим. 1, 9), будут совершать служение не образное, тенистое и указывающее собою на будущее, как иудеи, но служение истинное и не имеющее никаких теней. Ибо таких поклонников ищет Себе Бог: как Дух — духовных, как Истина — истинных. Глаго́ла Ему́ жена́, вѣ́мы, я́ко Месі́а прiи́детъ глаго́лемыи Христо́съ; егда́ То́й прiи́детъ, воз­вѣсти́тъ на́мъ вся́. Глаго́ла е́й Ису́съ, Азъ е́смь глаго́ляи съ тобо́ю. И тогда́ прiидо́ша ученицы́ Его́, и чюждáхуся я́ко съ же́ною глаго́лаше; никто́же бо рече́ чесо́ и́щеши? или́ что́ глаго́леши съ не́ю? Откуда знала женщина, что придет Мессия, называемый Христос? Из писаний Моисеевых. Ибо мы выше говорили, что самаряне приняли Пятокнижие Моисеево. Как они приняли книги Моисеевы, то из них и знали пророчество о Христе и то, что Он — Сын Божий. Так слова сотворимъ человека (Быт. 1, 26), очевидно, сказаны Отцом Сыну; беседовавший с Авраамом в палатке был Сын (Быт. гл. 18); о Нем пророчески говорил Иаков: не оскудеетъ князь от Иуды... дондеже (пока) прiидутъ отложеная (придет, кому отложено; Быт. 49, 10), и сам Моисей: Пророка от братiи твоея, якоже мене, возставит... Господь Того послушайте (Втор. 18, 15), и многие другие места возвещают о пришествии Христа. Посему-то и говорит женщина: вѣ́мы, я́ко Месі́а прiи́детъ. Когда, таким образом, самый ход речи требовал, Господь уже открывает ей (самарянке) Самого Себя. Если же бы Он с самого начала сказал, что Христос — это Я, то не убедил бы женщины, да и мог показаться каким-то заносчивым и гордым. А теперь, мало-помалу заставивши ее вспомнить обетование о Христе, Он уже открывает и Самого Себя. Почему же Он женщине сказывает, что Он Мессия, а иудеям, которые часто спрашивали, скажи нам: «Ты ли Христос?», Он не открывает Себя? Им ничего не говорил Он потому, что они спрашивали не для того, чтоб узнать истину, но для того, чтобы более оклеветать; а ей ясно открывает Себя потому, что она благонамеренна. Она спрашивала простодушно и с желанием узнать истину. Это видно и из нижеследующего. Услышав откровение, она не только сама уверовала, но и других привлекла к вере, и во всем является женщиною основательною и верующею. В то время, как оканчивался уже разговор с женщиною и учение, пришли ученики и удивлялись Его смирению, по которому Он с такою снисходительностию разговаривал с женщиною бедною и самарянкою, тогда как у всех был в славе и известности. Удивляются; однако ж не смеют спросить, о чем Он говорит с нею. Так они были обучены и сохраняли должное от учеников уважение к Учителю! В иных случаях они, по-видимому, смелы. Например, Иоанн припадает к груди (Ин. 13, 25); приступают с вопросом: кто убо болiи есть в Царствии Небеснѣмъ (Мф. 18, 1); сыны Зеведеевы просят, чтоб одному сесть по правую, а другому по левую руку (Мк. 10, 35. 37). В этих случаях они спрашивают о том, что их самих касалось и что представлялось им тогда необходимым. А как здесь вопрос не занимал их самих так много и не был совершенно необходим, то они и не употребляют смелости, как неблаговременной. Оста́ви же водоно́съ сво́й жена́, и и́де вó градъ, и глаго́ла человѣ́комъ, прiидѣ́те, и ви́дите Человѣ́ка, Иже рече́ ми вся́ ели́ка сотвори́хъ; еда́ То́й е́сть Христо́съ? Изыдо́ша же ѝзъ гра́да, и грядя́ху къ Нему́. От слов Господа сердце женщины так возгорелось, что она и водонос свой оставила. Так скоро она воду Христову предпочла колодезю Иаковлю, и верою, обнявшею ее сердце, возводится в звание апостола, учит и привлекает целый город. Прiидѣ́те, говорит, и ви́дите Человѣ́ка, Иже рече́ ми вся́ ели́ка сотвори́хъ. Поистине, душа, воспламененная Божественным огнем, не смотрит ни на что земное, ни на стыд, ни на бесчестие. Вот и она не стыдится обнаруживать свои дела, но говорит: Иже рече́ ми вся́ ели́ка сотвори́хъ (Который сказал мне все, что я сделала). Она могла бы сказать и иначе: пойдите, посмотрите пророка, который пророчествует; но она не говорит так, а презирает мнением о самой себе и имеет в виду одно только — проповедать истину. Не говорит утвердительно, что Он Христос, но: еда́ То́й е́сть Христо́съ (не Он ли Христос), — для того, чтоб их самих привесть к одинаковому с собою мнению и слово сделать более удобоприемлемым. Ибо если бы она утверждала, что Он Христос, то некоторые, быть может, не согласились бы, не приняли бы мнение ее, как женщины отверженной. Некоторые под пятью мужами самарянки разумели пять книг, которые только принимала самарянка. Тот, говорит, которого ныне имеешь, то есть учение Мое, которое ныне принимаешь от Меня, не муж тебе; ибо ты, говорит, не сопряглась еще с Моим учением — Исусовым. Иной скажет, что самарянка служит образом природы человеческой. Естество наше прежде жило на горе, обладало умом, полным божественной благодати. Ибо Адам прежде, чем согрешил, был украшен всеми Божественными дарованиями. Он был и пророк. Пробудившись от сна, он ясно высказался о создании жены и об отношении мужа к ней, ибо сказал: это ныне кость от костей моих; и: для сего оставит человек отца своего и мать (Быт. 2, 23, 24). На сей горе, высоком уме, было наше естество, но за оскорбление Бога отведено в плен. И диавол, пленивши нас, семя святое, то есть всякую Божественную мысль, отвел в Вавилон, то есть в смешение здешнего мира. Вместо святых мыслей он поселил помыслы грубые: львы царствующие в нас добрые помыслы пожирали, доколе не убедили их принять речения Божии. Но они приняли их не всецело. Ибо злоба, однажды поселившись на горе нашей, то есть в уме, хотя приняла книги Моисеевы, однакож не стала всецело добра, но и еще была под проклятием. Итак, Исус, совершивши путь, то есть прошедши многие пути домостроительства и способы к нашему спасению, улучшая нашу жизнь то угрозами, то ударами бедствий, то благодеяниями, то обещаниями благ, и стараясь исправить нас такими способами, утрудился. Но Он нашел и иное домостроительство (смотренiе), на котором, как удовлетворительном, сел и успокоился (сѣ́де и почи, и возлюби е). Какое же? Источник крещения, которым Он облагодетельствовал наше естество, как бы некоторую самарянку. Сей источник крещения справедливо может быть назван источником Иакова, то есть запинателя, ибо в сем источнике всяк попирает диавола. В нем и Господь разрушил голову дракона, которого отдал в пищу людям ефиопским (Пс. 73, 14). Ибо драконом сим не иной кто увеселяется и питается, как люди, омраченные и черные по душе, не имеющие участия в Божественном свете. С сим естеством нашим вступили в союз пять мужей, разные законы, данные ему от Бога: закон в раю, закон при Ное, закон при Аврааме, закон при Моисее, закон чрез пророков. Ибо Ной после потопа принял некоторую заповедь, а Авраам заповедь обрезания (Быт. 9, 1‒17; 17, 1‒14). Сопрягшись с сими пятью законами, естество наше впоследствии приняло и шестой закон нового завета, которого не имело мужем и с которым еще не сочеталось. Иной под шестым законом, которого естество наше не имело мужем, может разуметь закон идолослужения. Ибо сей закон не был дан ему от Бога в мужа, но оно смешалось с ним как прелюбодейка. Посему и пророк говорит: и блудодействовали в древе (Иер. 2, 20) и опять: блудодействовала позади всякого дерева (Иез. 16), говорит, очевидно, о том, что они почитали изваяния и деревья. Ибо естество наше до такого дошло безумия, что и деревьям красивым, кипарисам, яворам и подобным, приносили жертвы за их красоту. Итак, когда человек полюбил этого шестого прелюбодея и ниспал в идолослужение, тогда Господь приходит и освобождает нас от него, посему и говорит: тот, которого ты ныне имеешь. Ибо ко времени пришествия Христова, действительно, и мудрецы иудейские обратились к язычеству, как это показывает ересь фарисеев, верующих судьбе и звездочетству. Самарянка есть и всякая душа, которая неразумно подчинилась пяти чувствам, потом приняла и ложные учения, как бы шестого прелюбодея, но которой Исус благодетельствует или крещением, или источником слез. И слезы могут быть названы колодезем Иакова, то есть ума нашего, попирающего злобу. Воду сию пьет и сам разум, и дети его — помыслы, и скот его — неразумные части души, гнев и пожелание. Ибо слезы служат освежением для ума и для помыслов, и для прочих сил души. Между́ же си́мъ, моля́ху Его́ ученицы́ Его́, глаго́люще, Равви́, я́ждь. О́нъ же рече́ и́мъ, А́зъ бра́шно и́мамъ я́сти, его́же вы́ не вѣ́сте. Глаго́лаху же ученицы́ къ себѣ́, еда́ кто́ принесе́ Ему́ я́сти? Глаго́ла и́мъ Ису́съ, Мое́ бра́шно е́сть, да сотворю́ во́лю Посла́в­шаго Мя́, и совершу́ дѣ́ло Его́. Ученики спрашивали, то есть просили Господа есть, не по безрассудству, но по сильной любви к Учителю, ибо видели, что Он утрудился от пути и от палящего жара. А Господь, зная, что самарянка привлечет к Нему почти весь город и что самаряне уверуют в Него, говорит: у Меня есть, что есть, именно, спасение людей, потому что спасения сего Я так желаю, как никто из вас не желает чувственной пищи. Пищи, которую Я имею есть, вы, ученики Мои, не знаете. Вы еще плотяны и не можете понимать того, что Я говорю прикровенно, а потому не знаете, что пищею Я называю спасение людей. И иначе: вы не знаете сей пищи, ибо не знаете, что самаряне уверуют в Меня и спасутся. Что же ученики? Они еще недоумевают, не принес ли кто Ему есть? Предложить же вопрос Ему не смеют по обычному уважению к Нему. Однако ж Он, хотя они и не спрашивали, объясняет сказанное прикровенно, и говорит: Мое́ бра́шно е́сть, да сотворю́ во́лю Посла́в­шаго Мя́ (ибо спасение людей — воля Божия) и совершу́ дѣ́ло Его́. Пророки и закон не могли совершить дело Божие, потому что, являя собою образы и тени будущих благ, сами были несовершенны. А Господь совершил дело Божие, то есть наше спасение и обновление. Под делом Божиим разумей, пожалуй, человека, которого усовершил один только Сын Божий, так как Он в Себе Самом явил естество наше безгрешным и, чрез Божественную жизнь во плоти, усовершенствованным во всяком добром деле, показал оное совершенным и до конца победил мир. И закон есть дело Божие, так как он написан перстом Божиим (Втор. 9, 10). Господь совершил этот закон, потому что Христос есть конец закона (Рим. 10, 4). Он прекратил все совершавшееся в законе и от телесного служения возвел оное к духовному. Господь часто говорит прикровенно для того, чтобы слушателей сделать внимательнее, возбудить их к исследованию и познанию того, что говорится сокровенно. Называя спасение людей пищею, Господь научает учеников, чтобы и они, когда будут рукоположены в учители вселенной, не заботились много о телесной пище, а все усердие прилагали к спасению людей. Заметь и то, что Господь принимал яства, когда кто-нибудь приносил их. Ибо ученики говорят: не принес ли кто Ему есть? Делал же это Господь не потому, будто нуждался в услужении других, ибо Он Сам дает пищу всякой плоти (Пс. 135, 25), но для того, чтобы приносящие имели награду и привыкали питать и других и чтобы показать всем людям, что не нужно стыдиться бедности и тяготиться в случае питания от других. Учителям же свойственно и даже необходимо заботы о пище возлагать на других для того, чтобы самим, не развлекаясь, совершать служение Слова. Посему Он даже и заповедал ученикам питаться на счет наставляемых ими (Лк. 10, 7). Не вы́ ли глаго́лете я́ко еще́ четы́ри мѣ́сяци су́ть, и жа́тва прiи́детъ? Се́ глаго́лю ва́мъ, воз­ведѣ́те о́чи ва́ши, и ви́дите ни́вы, я́ко пла́вы су́ть къ жа́твѣ у́же; и жня́и, мзду́ прiе́млетъ, и собира́етъ пло́дъ въ живо́тъ вѣ́чныи, да и сѣ́яи вку́пѣ ра́дует­ся и жня́и; о се́мъ бо сло́во е́сть и́стин­ное, я́ко и́нъ е́сть сѣ́яйи, и и́нъ е́сть жня́и; Азъ посла́хъ вы́ жа́ти, идѣ́же вы́ не труди́стеся; ині́и труди́шася, и вы́ въ тру́дъ и́хъ внидо́сте. Господь начинает теперь яснее раскрывать ученикам то, что прежде говорил прикровенно. Он говорит: вы говорите, то есть думаете, что в четвертый месяц отселе наступит жатва, то есть чувственная; а Я говорю вам, что разумная жатва уже наступила. Это говорил Он о самарянах, которые уже шли к Нему. Воз­ведѣ́те о́чи ва́ши, и разумные, и чувственные, и посмотрите на множество самарян, идущих сюда, и на души их, расположенные и готовые к вере, которые, как побелевшие нивы, нуждаются в жатве. Ибо как колосья, когда побелеют, готовы к жатве, так и они готовы ко спасению. Жня́и (жнущий), мзду́ прiе́млетъ, и собира́етъ пло́дъ въ живо́тъ вѣ́чныи, да и сѣ́яи вку́пѣ ра́дует­ся и жня́и. Смысл этих слов такой: пророки сеяли, но не пожали. Впрочем, чрез это они не лишились удовольствия, но радуются вместе с нами, хотя и не жнут вместе с нами. В чувственных жатвах так не бывает. Там, если случится иному сеять, а иному жать, не жнущий скорбит. А в духовных жатвах не так. Но и пророки, проповедовавшие и предрасполагавшие умы людей, радуются вместе с нами, привлекшими людей к спасению. Азъ посла́хъ вы́ жа́ти, идѣ́же вы́ не труди́стеся. Господь говорит это для того, чтобы, когда Он пошлет учеников на проповедь, они не смущались тем, что посылаются на дело трудное. Труднейшее, говорит Он, приняли на себя пророки, а вас посылаю Я на готовое. Справедливым изречением называет поговорку, употреблявшуюся в народе: иной сеет, и иной жнет. Смотри, как Он говорит все со властию и повелением: Азъ посла́хъ вы́ жа́ти. Пусть слышат это ученики проклятого Маркиона и Манеса, и подобных, которые отчуждают Ветхий Завет от Нового. Они и здесь обличаются. Ибо если бы Ветхий Завет был чужд нового, то как бы апостолы пожали сеянное пророками? Если же апостолы жали сеянное в Ветхом Завете, то он не чужд Нового Завета, но оба суть один Завет. Пусть слышат и ариане, что Христос посылает учеников, как Господь и Владыка. Посылает для того, чтоб они жали и отрезывали от земных предметов пристрастившихся к ним язычников и иудеев, и сносили их на гумно, то есть в Церковь. В ней, чрез молотьбу волами, то есть учителями, и подчинение им, они растираются и, освобождаясь от всякой плевы, от всего плотского и пожираемого огнем, складываются чистыми зернами в небесную житницу, и потом становятся пищею Богу, радующемуся об их спасении. Так Павел жал, отрезывая нас от земли и научая, что жительство наше на небесах (Флп. 3, 20). Некоторые же слова: ви́дите ни́вы, я́ко пла́вы су́ть къ жа́твѣ у́же (как они побелели и поспели к жатве), — применяют к старцам, по причине их седин и пожатия смертию. От гра́да же того́ мно́зи вѣ́роваша въ О́нь от­ самаря́нъ, зá слово жены́ свидѣ́тельст­ву­ю­щи, я́ко рече́ ми вся́, ели́ка сотвори́хъ. Егда́ же прiидо́ша къ Нему́ самаря́не, моля́ху Его́, да бы́ пребы́лъ у ни́хъ, и пребы́сть ту́ два́ дни́. И мно́го па́че вѣ́роваша зá слово Его́; женѣ́ же глаго́лаху, я́ко не ктому́ за твою́ бесѣ́ду вѣ́руемъ; са́ми бо слы́шахомъ, и вѣ́мы, я́ко Се́й е́сть во­и́стину Спа́съ мíру, Христо́съ. Самаряне веруют по слову женщины, благоразумно судя по самим себе, что женщина не открыла бы перед всеми жизни своей из-за угождения другому, если бы проповедуемый ею не был поистине велик и превосходнее многих. Посему, доказывая веру делами, просили Его остаться у них совсем. Ибо пребы́сть (побыть) означает именно поселиться совершенно. Но Он не соглашается на это, а проводит у них два только дня, и по учению Его еще большее число их уверовало. Хотя евангелист не повествует в частности о чудных речениях Его учения, но о силе Божественного Его учения дает нам разуметь из окончания дела. Ибо евангелисты опускают много и из великих дел, потому что пишут не из видов честолюбия, а для истины. Вероятно, и в бытность у самарян Господь учил чему-нибудь Божественному; потому что они, не увидев никакого чуда, веруют в Него и просят Его остаться. А иудеи, удостоенные от Него безчисленного множества речей и чудес, еще гнали Его. Поистине, враги человеку домашние его (Мих. 7, 6; Мф. 10, 36). Смотри, пожалуй, в короткое время народ превзошел свою учительницу. Ибо они называют Его не пророком, не Спасителем Израиля, но Спасителем мiра, и еще с членом: Он есть Тот Спаситель, Который собственно и истинно спас всех. Многие приходили спасать, и закон, и пророки, и Ангелы, но истинный Спаситель есть Он.
Tags: Евангелие дня
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author