?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Автор: Ольга Словек

Что избираем, то и воздаёт.
К чему винить превратности судьбы,
Коль путник обязательно придёт
Туда, куда направлены стопы?
Идущим в пропасть оправданья нет,
Закон извечный разумеет всяк:
Свет просвещает возлюбивших Свет,
Мрак поглощает возлюбивших Мрак.
(«Два пути», 2017)
Это стихотворение завершает сборник иеромонаха Романа «Лазурь святая» и подытоживает тему многих его стихов – и ранних, и написанных в последние годы. Конечно, два пути – это в первую очередь выбор между дорогой ко Христу и любой другой дорогой, между Божьим миром, который «внутрь нас есть», и «мiром сим», лежащим во зле. Но для творческого человека это еще и выбор восхождения на одну из двух гор:



Есть две горы – Голгофа и Парнас.
А выбор и последствия – от нас.
И каждая наглавьем из венца
Влечет к себе несхожие сердца.
Неверному никак не разглядеть
Под смертью – Жизнь, под суежизнью – смерть,
И царство Света, и лжецарство тьмы!
Воюют горы? Нет, воюем мы!
И что б ни взял ты, кисть иль карандаш,
Одной горе хвалу и честь воздашь.
Куда бы ни направил сердца взор,
Он устремится на одну из гор.
И где бы ни был, в поле, в алтаре, —
Приносишь дар всегда одной горе.
И в смертный час наследуем дары
От некогда возлюбленной горы.
И у́зрят все – о Радость, о туга́! —
Кто Спаса, кто губителя-врага.
(«Выбор», 2013)
Много лет назад, вдумываясь в смысл слов «искусство» и «творчество», отец Роман пришел к выводу, что первое из них восходит к слову «искуситель», второе – к слову «Творец» («Искусство. Творчество. Два брата-близнеца?..» 1994). «Искусство – идол, творчество – стезя», – написал он тогда. Идолопоклонство – характерная черта не только язычества, но и атеизма, и внутренней жизни человека, потерявшего Бога. Как говорит отец Роман, «человек рожден для поклонения», и, если не знает Бога, всегда найдет, чем Его заменить: свято место пусто не бывает. Вспомним только один пример такого поклонения – прекрасное стихотворение Марины Цветаевой, в котором она, используя слова церковных молитв, воздает Александру Блоку почести, подобающие только Богу: «Свете Тихий – святыя Славы – Вседержитель моей души». Осип Мандельштам в годы безбожия очень точно определил веру своих современников: «Культура стала церковью». Нам кажется, что времена эти в прошлом, но не называем ли мы до сих пор – осознанно или нет – кумирами актеров и музыкантов? Театр – храмом искусства, где на сцене священнодействуют? А чтение классической литературы, посещение музеев и концертных залов – духовной жизнью? Культура проникла в наши души гораздо глубже, чем христианская вера: ведь она питала нас от рождения, а в Церковь мы если и пришли, то гораздо позже. Культура настолько стала «нашим всем», что мы до сих пор искренне путаем душевную жизнь с духовной – не только мiряне, но и священники: некоторые из них всерьез предлагают причислить к лику святых… писателей-классиков (об этом – стихотворения иеромонаха Романа «О святости» и «Идолопоклонство»). «Все мы знаем из Евангелия о блудном сыне, но есть еще и блудная дочь – культура, – говорит отец Роман. – Блудный сын голодал, хотел напитаться рожцами, которыми кормят свиней, но ему их не давали – и тогда он вернулся к Отцу. А блудная дочь, расточив наследство и начав голодать, научилась готовить рожцы сама и стала питать ими других. И пока она не вернется к Отцу – будет гибнуть сама и других вести к погибели». Если первый путь – искусства – это уход от Бога, идолопоклонство и восхождение на Парнас, то каков же второй – подлинного творчества, приводящий и поэта, и читателя ко Творцу? «Важно не то, насколько велик дар человека, а как он использует дар, – говорит об этом пути отец Роман. – Душа – это зеркало, которое отражает все, что перед ним находится: повернешь его к свету – отразит свет, повернешь к нечистотам – нечистоты и отразит. И лучше быть каплей росы, отражающей небо, чем мутным океаном, который уже ничего не способен отразить и может только отравить. Постараемся сделать главное – очистить свою душу, чтобы в ней могло отразиться Солнце. Когда мы смотрим на мир через окно, чистое стекло позволяет видеть всё ясно, без искажений. Но если кто-то „великий“ начинает рисовать на этом стекле свои картины, то они, пусть и „гениальные“, лишь искажают Божий мир, если не зачеркивают его совсем. Поэтому многие, даже самые лучшие писатели не соединяют, а разъединяют человека с Богом, предлагая вместо Божьего свое, ставя себя на место Создателя». Вот почему отец Роман советует пишущим людям «ничего не придумывать», «не создавать мiры» и стараться «не сфальшивить» – ни в творчестве, ни в жизни. Пытаться творить так, как предлагает отец Роман, – значит жить в подвиге покаяния и молитвы, и совсем не для того, чтобы написать удачное стихотворение иликартину. Стихотворение и картина будут только отблеском жизни христианина, из последних сил, «кровавя скользкую дорогу», идущего к Богу – чтобы быть причастным Любви, Чистоте, Жизни Вечной. Это настолько трудно, что отец Роман называет этот путь Голгофой. Но именно так жили евангелисты, летописцы, иконописцы, церковные поэты – святитель Григорий Богослов или преподобный Роман Сладкопевец. Творчество иеромонаха Романа уникально как раз тем, что он не ищет своего и старается отражать Божье, – много ли наберется таких поэтов за всю историю человечества? Каждый, кому довелось повстречаться с отцом Романом, очень скоро понимает, что главное в нем – не то, что он поэт, а то, что он монах и священник. Если бы даже отец Роман совсем не писал стихов, он ничего не потерял бы как личность и не был бы меньше нужен людям. Его слово, пусть и не облеченное в стихотворную и музыкальную форму, пробуждает, согревает и ободряет души паломников, приезжающих в скит, земляков и добрых друзей, которых отец Роман иногда навещает. Но если устные рассказы отца Романа слышат немногие, то для его стихов и песнопений нет границ, и число читателей и слушателей может быть бесконечным. Из-за того, что иеромонах Роман избегает публичности и путь его с каждым годом делается все более «неотмiрным», его поздние стихи известны не так хорошо, как ранние песнопения. Но именно эти стихи часто наиболее совершенны с литературной и духовной точек зрения. Иногда это проповеди, притчи или пастырские наставления, а иногда – то самое отражение Неба в капле росы, о котором говорит отец Роман.
…Словно в сказке иль во сне –
Так легко дышать!
Чистый воздух, чистый снег,
Чистая душа!
(«Пред Рождеством», 2017)
Стихи и песни иеромонаха Романа многим помогли найти свой единственный путь к Свету, Просвещающему всякого человека, грядущего в мiр. Как считает отец Роман, в этом и заключается предназначение поэзии. Если же этого не происходит – нет смысла ни в написании, ни в издании, ни в чтении стихотворений.

***
Сказать и не солгать: прости мя, Боже!
И на иные просьбы не дерзать.
И, суетные словеса не множа,
Перед Простившим радостно стоять.

***
А Вера без Любви – одни слова.
Любовь отчасти – маловера губит.
Кто любит что-то, кроме Божества,
Тот на словах и верует, и любит.
Речь не о том, чтоб ненавидеть всех —
Да не поймет никто глагол убого!
Как Божье не любить? Но велий грех,
Когда творенье заслоняет Бога.
Еще во чреве поразились ржой.
О Господи, цели́ Своей Любовью!
Дай возлюбить всем сердцем, всей душой
И веровать, как зреть перед собою!

***
Как мало тех, кто шествует горе́!
Служитель слова, не пленись тщетою:
Велик не гений мыльных пузырей,
А тот, кто дышит Божьей Красотою.

***
Все внешнее окрадывает нас,
Уродует, кромсает, полнит ложью.
Начни спасенье с охраненья глаз:
Мiрское – мiру, боголюбцу – Божье.
В глубинах заповеданный удел,
Там Истина венчается с Любовью.
Внимай себе, пока не оскудел
Родник души, заброшенный тобою.
О скудость! О веселье от тоски!
Все ищут своего, и что в итоге?
Размениванье Славы на хлопки
И полное забвение о Боге!

***
Молитва – лествица из Рая
Для всех, желающих спастись.
На чудо-лествицу взирая,
Восстань, лежащий, укрепись!
Благословенною дорогой
Спеши причислиться к сынам!
Молитва нас возводит к Богу,
А не Его низводит к нам*

***
Прекрасное тождественно Добру*
Нет без Добра ни Красоты, ни Цели.
Но так уж пообвыкли мы в мiру —
На лица зрим, а что в душе, не ценим.
Кто устрелен – не побежит нырять,
Кто обольщен – не Истине внимает.
Так в мыльной оболочке пузыря
Игранье красок пустоту скрывает.
Не устремляйтесь на манящий зрак:
Тождественно ли там, на обороте?
Вид золота – не золото, все так,
Но что ж тогда подменами живете!
* св. Дионисий Ареопагит

***
Господь нам дал стремленье к благу
Для возвращения к Нему.
Но враг спасительною тягой
Поворотил народы в тьму.
Не ввысь направлено движенье,
Все ближе к бездне скользкий шлях.
Все ищут умиротворенья
Не в Боге, а в своих страстях!
Повсюду – в Азии, Европе,
По широте и долготе —
Кому-то благо деньги, опий,
Кому… да мало ли страстей!
На всякий вкус полно отравы,
Быть трезвым нынче не к лицу.
Да кто же выздоровел, право,
Служа болезни, как Творцу?
Забыв о Духе, служат плоти
(Служенье высшему претит).
Все жаждут блага – кто же против?
Но благо ль то, что не цели́т?

***
Читатель строгий волен упрекнуть,
Что именован стих Великий путь.
Оправдываться никогда не стоит,
Но, может, наших судий успокоит
И умягчит карающую строгость
Художника повинная убогость?
Заранее прощения прошу —
К себе Великий путь не отношу.
Как придорожный столб стою далече
И даже не шепчу: Еще не вечер.
Но все-таки душой полуживой
Зову к Лазури, что над головой.

***
Где-то струсил, где-то слицемерил,
Оболгал, обидел, осудил.
Одеянья, что Отец доверил,
Не ценя, в лохмотья превратил.
До чего знакомая картина!
Не добавили века ума.
Отделенье… горькая чужбина…
И в итоге – нищая сума.
И рожцы́, и голод, и унынье,
И надежда – где-то там Отец…
Повторяя сказ о блудном сыне,
Повторим ли благостный конец?

***
Мiр – краснобай от пустоты,
Он любит самовозношенье.
Слова Писания просты:
Не терпит Правда украшенья.
Кто красит Красоту? Зачем?
Ужель когда-нибудь сравнится
Булыжник в дорогой парче
С алмазом в полинялом ситце?
О, если бы творцам познать,
Что им дана стезя другая:
Творить добро, как выдыхать,
Любовь к Создателю вдыхая!

***
И сети, и ловцы – куда ни кинь!
Искусен враг на наше уловленье…
Влечет благоговейного в силки
Благоговение без рассужденья.
……………………………………
Творить добро писатель восхотел,
И к делу подошел довольно тонко:
Стать Божьими устами не посмел,
И что решил? Заговорил бесенком!