petrpavelhram (petrpavelhram) wrote,
petrpavelhram
petrpavelhram

Понедельник 4-й седмицы по Пасхе. Ин., 24 зач., 6, 56‒69

Автор: святитель Иоанн Златоуст

Речé Господь ко пришедшимъ къ Нему iюдеомъ, яды́и Мою́ пло́ть, и пiя́и Мою́ кро́вь, во Мнѣ́ пребыва́етъ, и Азъ въ не́мъ. Я́коже посла́ мя живы́и Оте́цъ, и Азъ живу́ Отца́ ра́ди. И яды́и Мя́, и то́й жи́въ бу́детъ Мене́ ра́ди. Се́й е́сть хлѣ́бъ сше́дыи съ небесе́, не я́коже ядо́ша отцы́ ва́ши ма́н­ну, и умро́ша, яды́и хлѣ́бъ се́й, жи́въ бу́детъ вóвѣки. Сiя́ рече́ на со́нмищи учá въ Капернау́мѣ. Мно́зи у́бо слы́шав­ше от­ учени́къ Его́, рѣ́ша, жéстоко е́сть сло́во се́, и кто́ мо́жетъ его́ послу́шати? Вѣ́дыи же Iсу́съ въ Cебѣ́, я́ко ро́пщутъ о се́мъ ученицы́ Eго́, рече́ и́мъ, се́ ли вы́ блазни́тъ? а́ще у́бо у́зрите Сы́на Человѣ́ческаго восходя́ща, идѣ́же бѣ́ пре́жде? Ду́хъ е́сть, и́же оживля́етъ, пло́ть не по́льзуетъ ничто́же. Глаго́лы, я́же А́зъ глаго́лахъ ва́мъ, ду́хъ су́ть, и живо́тъ су́ть. Но су́ть от­ ва́съ нѣ́цыи, и́же не вѣ́руютъ. Вѣ́дяше бо искони́ Iсу́съ, кто су́ть невѣ́ру­ю­щiи, и кто́ е́сть предая́и Его́. И глаго́лаше, сего́ ра́ди рѣ́хъ ва́мъ, я́ко никто́же мо́жетъ прiити́ ко Мнѣ́, а́ще не бу́детъ ему́ дано́ от­ Отца́ Мо­его́. От сего́ мно́зи от­ учени́къ Его́ идо́ша вспя́ть, и ктому́ не хожда́ху съ Ни́мъ. Рече́ же Iсу́съ обѣма на́­де­ся­те, еда́ и вы́ хо́щете ити́? Отвѣща́ у́бо Eму́ Си́монъ Пе́тръ, Го́споди, къ кому́ и́демъ? Глаго́лы живота́ вѣ́чнаго и́маши, и мы́ вѣ́ровахомъ, и позна́хомъ, я́ко Ты́ еси́ Христо́съ, Сы́нъ Бо́га Жива́го. И яды́и Мя́, и то́й жи́въ бу́детъ Мене́ ра́ди (ст. 57). Жизнь здесь разумеет не обыкновенную, но прославленную. А что Он говорит о жизни не обыкновенной, но о той славной и неизреченной, это видно из того, что все ― и неверующие и непосвященные ― тоже живут, хотя и не вкушают той плоти. Видишь, что речь идет не об этой жизни, но о той. Он как бы так говорит: ядущий Мою плоть не погибнет по смерти и не подвергнется наказанию. И не об общем также воскресении говорит, так как все одинаково воскреснут, но о воскресении особенном, славном, соединенном с наградой. Се́й е́сть хлѣ́бъ сше́дыи съ небесе́, не я́коже ядо́ша отцы́ ва́ши ма́н­ну, и умро́ша, яды́и хлѣ́бъ се́й, жи́въ бу́детъ вóвѣки (ст. 58). Непрестанно повторяет одно и то же для того, чтобы напечатлеть это в душе слушателей (так как учение об этом было почти последнее), и чтобы утвердить веру в догмат о воскресении и жизни вечной.
Итак, (Христос) говорит и о воскресении частью потому, что сказал о жизни вечной, а частью и для того, чтобы показать, что эта жизнь не теперь, но будет по воскресении. Откуда же, скажешь, это видно? Из Писания. К нему при всяком случае отсылает Он иудеев, повелевая из него удостоверяться в том. А словами: даяи живот мiру (ст. 33) Он возбуждает в них соревнование, чтобы, таким образом, они не лишали себя этого дара по крайней мере из ревности, что другие наслаждаются им. О манне же часто упоминает для того, чтобы и различие показать между ею и небесным хлебом, и привести их к вере. Если для Него возможно было без жатвы, без хлеба и других снадобий сохранить, в продолжение сорока лет, жизнь их предков, то тем более это возможно будет теперь, когда Он пришел совершить бóльшие дела. С другой стороны, если то были некоторые образы, и однако же тогда собирали пищу без пота и трудов, то тем более это будет теперь, когда во всем более различие, кода смерти уже нет и мы пользуемся истинною жизнью. Хорошо и то, что Христос часто упоминает о жизни, потому что жизнь вожделенна для людей и ничто так не приятно, как не умирать. И в Ветхом Завете было обещание долговечности и многолетия, но теперь обещается не просто долговечность, но жизнь, конца не имеющая. Вместе с тем Христос хочет показать, что Он отменяет наказание, бывшее следствием греха, уничтожает тот смертный приговор и, вопреки прежнему определению, вводит не просто жизнь, но жизнь вечную. Сiя́ рече́ на со́нмищи учá въ Капернау́мѣ (ст. 59), где Он совершил много чудес, и где поэтому Его должны были слушать с особенным вниманием. Но для чего Он учил в синагоге и в храме? Как для того, чтобы уловить собиравшийся в них народ, так и для того, чтобы показать, что Он действует не противно Отцу. Мно́зи у́бо слы́шав­ше от­ учени́къ Его́, рѣ́ша, жéстоко е́сть сло́во се́ (ст. 60). Что значит: жéстоко е́сть? Значит: сурово, трудно, тягостно. Но ведь Он ничего такого не говорил, потому что и беседовал не о жизни и деятельности, но о догматах, часто упоминая о вере в Него. Так что же, то ли значит: жéстоко е́сть слóво, что Он обещает жизнь и воскресение? То ли, что Он сказал: с небесé снидóх (Ин. 6, 38)? Или то, что нельзя спастись не ядущему Его плоти? Это ли, скажи мне, жестоко? Но кто станет утверждать это? Итак, что значит: жестоко? Значит: неудобоприемлемо, превышает их немощь, наводит великий страх. Они думали, что Он говорит нечто такое, что выше Его достоинства и далеко превосходит Его силы; почему и говорили: кто́ мо́жетъ его́ послу́шати? (ст. 60), желая, может быть, тем оправдать себя, потому что намерены были отстать от Него. Вѣ́дыи же Iсу́съ въ Cебѣ́, я́ко ро́пщутъ о се́мъ ученицы́ Eго́ (а такое ведение тайных помыслов есть доказательство Его Божества), говорит: се ли вы блазнитъ? (ст. 61). Аще у́бо у́зрите Сы́на Человѣ́ческаго восходя́ща, идѣ́же бѣ́ пре́жде (ст. 62). Так же Он поступил и с Нафанаилом, сказав: зане рехъ ти, видехъ тя под соковницею, веруеши, больша сих узриши (Ин. 1, 50), ― и с Никодимом: никтоже взыде нá небо, токмо Сынъ Человеческiи, Сыи нá небеси (Ин. 3, 13). Что же? К недоумениям Он присовокупляет новые недоумения? Отнюдь нет; напротив, величием и множеством догматов хочет удержать их при Себе. Сказав просто: съ небесе снидохъ, и не присовокупив ничего больше, Он тем скорее соблазнил бы их; но сказав: тело Мое ― жизнь мира, также: якоже посла́ мя живы́и Оте́цъ, и Азъ живу́ Отца́ ра́ди, и еще: с небесе снидохъ, Он тем разрешает их недоумение. Кто говорит о себе одно великое, того, конечно, еще можно подозревать во лжи, но кто вслед за тем высказывает столь много, тот уничтожает всякое подозрение. Все же Он и делает, и говорит для того, чтобы удалить их от мысли, что отец Его Иосиф. Значит, Он говорил так не для усиления соблазна, а напротив, для его уничтожения. Кто считал бы Его сыном Иосифа, тот не принял бы Его слов; а кто убедился, что Он сошел с неба и опять взойдет туда, тот удобнее мог внимать Его словам. После того Христос присовокупляет и другое решение их недоумения, говоря: Ду́хъ е́сть, и́же оживля́етъ, пло́ть не по́льзуетъ ничто́же (ст. 63). Это значит: что говорится обо Мне, тому должно внимать духовно; а кто внимает чувственно (σαρκίκώς), тот ничего не приобретает и не получает никакой пользы. Сомневаться же в том, как Он сошел с неба, и думать, что Он ― сын Иосифа, и спрашивать: како можетъ… нам дати Плоть Свою ясти? (ст. 52) ― было делом плотского слушания, между тем как все это следовало понимать таинственно и духовно. Но откуда, скажешь, они могли понять, что такое значит есть плоть? Потому-то им и следовало выждать удобного времени и расспросить, а не оставлять Его. Глаго́лы, я́же А́зъ глаго́лахъ ва́мъ, ду́хъ су́ть, и живо́тъ су́ть (ст. 63), то есть Божественны и духовны, не заключают в себе ничего плотского, и не подлежат естественному порядку, но чужды всякой этого рода необходимости и выше законов, действующих на земле, и имеют смысл другой, особенный. Таким образом, как здесь сказал: духъ, вместо того, чтобы сказать: духовные (глаголы), так и, сказав: плоть, разумел не плотские (предметы), но плотское слушание, намекая вместе и на иудеев, которые всегда желали плотского, между тем как надлежало желать духовного, потому что кто предметы духовные станет понимать чувственно, тот не приобретет никакой прибыли. Что же, разве Его плоть не есть плоть? Без сомнения, ― плоть. Как же Он сказал: плоть не пользуетъ ничтоже? Это Он сказал не о Своей плоти, ― отнюдь нет, ― но о тех, которые Его слова понимают чувственно. Что же значит ― понимать чувственно? Смотреть на предметы просто и не представлять ничего больше, ― вот что значит понимать чувственно. Но не так должно судить о видимом, а надобно внутренними очами прозирать во все его тайны. Вот это значит понимать духовно. Ведь кто не ест Его Плоти и не пьет Его Крови, не имеет жизни в себе; как же плоть ничего не пользует, когда без нее невозможно жить? Не видишь ли, что слова: плоть не пользуетъ ничтоже, сказаны не о плоти Его, но о плотском слушании?.. Къ кому́ и́демъ? Глаго́лы живота́ вѣ́чнаго и́маши, и мы́ вѣ́ровахомъ, и позна́хомъ, я́ко Ты́ еси́ Христо́съ, Сы́нъ Бо́га Жива́го (ст. 68‒69). Видишь ли, не слова Христовы были причиною соблазна, а невнимание, беспечность и неблагодарность слушателей? Если бы Он и не сказал (тех слов), они и тогда соблазнились бы и не успокоились бы, потому что непрестанно думали о пище телесной и были пригвождены к земле. Ведь вместе же с ними слушали и эти (апостолы); однако же высказали совсем не то, что они, говоря: къ кому́ и́демъ? Этот ответ обнаруживает великую любовь. Он показывает, что для них Учитель дороже всего ― и отцов, и матерей, и имений, и что, оставив Его, они не могли бы уже найти, куда прибегнуть. Но чтобы не показалось, будто слова: къ кóму и́демъ, Петр сказал потому, что не было никого, кто бы принял их, он тотчас присовокупил: глаго́лы живота́ вѣ́чнаго и́маши. Другие внимали (словам Христовым) чувственно и с умствованиями человеческими; а они (апостолы) ― духовно, предоставляя все вере. Потому и Христос говорил: глаголы, я́же А́зъ глаго́лахъ, ду́хъ су́ть, то есть: не предполагай, что учение, содержащееся в Моих словах, подлежит обыкновенному порядку вещей и тем законам, по которым все совершается. Предметы духовные не таковы: они не могут быть подчинены законам земным. На это и Павел указывает, говоря: да не речéши въ сéрдцы своемъ, кто взыдетъ нá небо? Сѝрѣ́чь, Христа свести. Или кто снидетъ в бездну? Сиречь, Христа от мертвыхъ возвестѝ (Рим. 10, 6‒7). Вот они уже приняли учение о воскресении и о будущем воздаянии.
Tags: Евангелие дня
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author