?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Автор: священник Стефан Домусчи.

Человек, желающий познакомиться с православием, читая литературу о посте узнает, что Великий пост — это время духовных подвигов, суровой аскезы и молитв. Я искренне убежден, что в Церкви немало людей, для которых все это так и есть, но к сожалению, в сознании многих верующих духовный подвиг превращается в простую дисциплину, в исполнение разного рода правил, уставов и норм. Причем случается это не только в жизни людей нецерковных, которые знают о посте лишь понаслышке, но и в жизни людей давно знакомых с церковным учением о посте, или лучше сказать думающих, что они знакомы. Происходит это потому, что сведение поста к дисциплине упрощает его, делает его плоским, лишает внутренней сложности, есть правило — есть исполнение. Исполнил — молодец, нарушил — покайся, и иди дальше. Внешне все так и есть, но плоды такого поста будут столь же скудными, как и посевы. Внешнее породит лишь внешнее, вот еда была под запретом, а вот она опять разрешена, чем не повод для радости? Но та ли это радость к которой ведет нас Христос. Что-то подсказывает, что для того, чтобы радоваться еде или чему-то подобному, необязательно приходить в Церковь. Зачем же приходить стоит? И какой вариант дисциплины может позволить себе любой христианин, даже болеющий или живущий с неверующими родственниками, т.е. в ситуации, когда воздержание в пище оказывается затруднено?

В сегодняшнем евангельском чтении слово пост не употребляется ни разу, и все же мы видим как Христос, показывает нам место всякого правила. Итак, мы видим Спасителя, идущим вместе со своими учениками через засеянное поле. Однако Христа сопровождают не только ученики, но и люди только присматривающиеся к Нему. И вот, ученики начинают срывать колосья и, растирая их, есть зерна. По закону, готовую пищу в субботу было есть можно, но вот готовить пищу было нельзя. И люди, которые только лишь наблюдали за Христом делают Ему замечание. Они возмущены, что Он не останавливает своих учеников. Но для Христа эта ситуация — прекрасный повод указать им на относительность правила и на превосходство милости. Он приводит в пример царя Давида, который сильно проголодавшись ели и позволил есть другим, хлебы, предназначавшиеся священникам. Вряд ли Давид и его сторонники умерли бы с голоду без этих хлебов, но по совести оценив нужду, он съел то, что есть был не должен, потому что его нужда была выше ритуального запрета. Это не уничтожило заповедь, не позволило ему и бывшим с ним пренебречь ею и есть эти жертвенные хлебы постоянно… Это его решение лишь показало, что главная ценность для Бога — человек. Причем не только в его духовных нуждах, но и в нуждах телесных. Потому что Господь не только податель духа, но и творец тела и Он забоится о всем человеке, не пренебрегая его телесной природой. Еще более откровенно эта идея выражена в момент исцеления больного в синагоге. Особенная важность его в том, что здесь, перед лицом всех людей, Христос вскрывает внутренние механизмы принятия подобных решений. Он ставит вопрос перед лицом совести каждого из стоящих в синагоге и взывает к ней… Что важнее: личное благочестие или благо ближнего? Готов ли ты пожертвовать своим благочестием ради милости? Тем более Писание прямо говорит о Боге, что Он милости хочет, а не жертвы. Но сердца стоящих перед Христом оказываются жестокими. Этот отрывок читается в субботу первой седмицы не случайно. Церковь еще и еще раз напоминает нам, что даже если мы вообще перестанем есть и раздадим все имущество, но не будем иметь любви, пользы от этого будет мало. Если же, напротив, в основу нашего подвига будет положена любовь, все остальные его составляющие наполнятся смыслом.