petrpavelhram (petrpavelhram) wrote,
petrpavelhram
petrpavelhram

Categories:

Неисправные времена


Автор: Юрий Кублановский

*
В непосильные, неисправные времена
разве что и держат на плаву какие-то фрагменты реальности:
вот сирень рвётся из церковной ограды,
всею тяжестью на неё навалившись;
вот колония лилий в йодистой дрейфует воде;
а зимой с плакучих ветвей
посыплются изморози радужные крупицы…

Есть в Ипатьевской обители образ
«Не рыдай Мене Мати».
В теснёном, огибающем изображенье окладе
Мать с истощённым пытками Сыном.
Выглядят как сверстники, одногодки.
Вся Она — отчаянье, вопрошанье,
положила ладонь Ему на грудную клетку,
словно тщится утишить боль.
Он же — весь уже не с Ней и не с нами.

Снег завалит берега костромские.
Наконец, приспеют сроки молиться —
как бы только не последние сроки —
в меру веры на спасение уповая.



Памяти Н. М. Любимова

Поветшавший томик молитвослова
с выцветшей шелковистой закладкой —
от времён подсоветских лютых,
православных бдений полуподпольных.
Самым краешком зацепил ту пору
я в послевоенном её изводе.
Засыпая при трепетном огонёчке,
всё глядел на бабушкины поклоны.
В том же доме старые мологжанки,
как теперь домысливаю, монашки,
на заказ под вырезами сорочек
вышивали кисточки барбариса.
Двор зарос лекарственною ромашкой.
Что крещён в младенчестве, в строгой тайне,
я и не догадывался до самой
вегетарианской оттепельной болтанки…

Тютчев завещал не роптать на время.
Я и не ропщу — ни вождя, ни сыска.
Но зачем разверзлась над нами всеми
до глубин космических зона риска?

Бёхово

Как запотевшее зеркальце
успокаивает, что забытьё не летально,

так зыбь, пробегающая по верхам иван-чая,
свидетельствует то же и о России.

Достоевский, правда, погорячился:
мир — не мир, на мир красоты не хватит,

но за здешний приход ручаюсь,
судите сами:

ракиты прибрежные в три обхвата,
на воскресной службе наши зятья и внуки —

светлые головы, золотые руки,
верная защита от супостата...

Отчего ж, когда выходишь из храма
и с крыльца оглядываешь округу,

всё ещё полную русской жизни,
лирики и дремоты,

начинает учащённее биться сердце,
будто кто-то на ухо шепчет
внятно: финиш не за горами. 

*

Осень выдалась тогда золотая —
ни дождей, ни хмури.
Под Изборском ясновидящая слепая,
как вошёл к ней в горницу, сразу признала:
— Юрий.

Вся светилась кротостью голубиной,
словно принимала меня за брата.
А в промытых окнах над котловиной
раскалялся меркнущий спектр заката.

Несравненна эта на койке узкой
красота молитвенной жизни русской.

С той поры слизнула судьба полвека.
Прогулял я жизнь, забывал поститься,
одичал в норе своего сусека,
походя всё меньше на человека,
думающего, что ему простится.

Сам теперь я часто лежу, болея.
По другую сторону листопада,
если повидаемся, Пелагея,
вновь меня признаешь ли там за брата?

Осень в библиотеке

Окно
с многослойным подвижным золотом
с вкраплениями рябины,
ослепляя, не освещает
усадебной темноватой библиотеки,
запущенные тома
старых европейских искусствоведов,
без методологии, чистых сердцем...

С возрастом я сделался аутистом.
С ними мне удобнее,
чем с живыми.
Вот уйду, и кто их ещё откроет?
Кто их, неподъёмных, поднимет?
Разве что внучка Софья
вдруг узнает холодок моих пальцев,
по-над тусклой залежалой страницей
всё стараясь сфокусировать зренье...
Tags: духовные наставления
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author