?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

23 ноября (ст. ст) 1812 года в селе Большая Липовица Тамбовской губернии родился мальчик, которого в святом крещении нарекли в честь благоверного великого князя Александра Невского. Он рос веселым и смышленым мальчиком, хорошо учился и в детстве совсем не помышлял о монастырской жизни. Однако за год до окончания семинарии тяжело заболел, да так, что уже никто не надеялся на его выздоровление. Тогда Александр и дал обещание Господу, что если поправится, то непременно пойдет в монастырь. После этого прошло четыре года, а юноша все не мог решиться исполнить данный им обет. Решающей стала поездка в Троице-Сергиеву Лавру и встреча с известным затворником Иларионом, который сказал ему: «Иди в Оптину, ты там нужен». Так Промыслом Божиим в Оптину пустынь был направлен молодой учитель Александр Гренков, ставший впоследствии великим старцем ― прп. Амвросием. О нем рассказывает книга архимандрита Григория (Борисоглебского) ― «Сказание о житии оптинского старца отца иеросхимонаха Амвросия», выпущенная в свет Издательством «Наследие православного Востока». Архимандрит Григорий (Борисоглебский), ученик преп. Амвросия Оптинского, - автор одного из первых жизнеописаний старца. Пу­бликация жизнеописания была начала в январе 1892 г. в журнале «Душеполезное чтение», т. е. через два с половиной месяца после кончины старца. Отдельной книгой жизнеописание вышло в 1893 г. и больше никогда не переиздавалось. Имя автора также было за­быто. В настоящем издании воспроизводится текст жизнеописания преподобного Оптинского старца Амвросия по изданию 1893 г. с необходимыми комментариями, а также даётся обширная статья об архимандрите Григории (Борисоглебском), который прожил краткую, но необычайно насыщенную и плодотворную жизнь. Издание подготовлено доктором филологических наук, исследователем духовного наследия Оптиной Пустыни В. В. Кашириной. «На земле нужно жить только для неба». Эти слова архимандрит Григорий (Борисоглебский) написал в первом жизнео­писании прп. Оптинского старца Ам­вросия. Эти же слова были жизненным принципом и самого о. Григория. Несмотря на свою раннюю кончину, он оставил о себе тёплые вос­поминания как о ярком проповеднике, добром и чутком наставнике, а также как о подающем боль­шие надежды исследователе и богослове.

Эпоха, в которую довелось пройти свой крат­кий жизненный путь о. Григорию, явилась пред­дверием бурных революционных потрясений, ох­вативших Россию в начале ХХ-го века. В то же время, в стенах Московской Духовной Академии, по праву ставшей флагманом российского духовного просвещения, воссияла целая плеяда выдающихся профессоров, учёных и педагогов. Ф. А. Голубинский, А. В. Горский, П. С. Казанский — эти имена и поныне составляют гордость и славу своей alma mater. И имя о. Григория (Борисоглебского) не за­терялось среди знаменитых коллег. Несомненно, лишь ранняя кончина прервала стремительное вос­хождение этой одарённой, незаурядной личности, на редкость цельной, светлой и притягательной, воплотившей в себе лучшие качества русского священника — педагога и просветителя. Понимая, какую потребность в живом евангельском слове, в духовном наставлении испы­тывает простой народ, о. Григорий старался сам и советовал своим товарищам, принимавшим священ­ный сан, произносить проповеди после каждого бо­гослужения. Духа не угашайте — такое посвяще­ние-наказ написал о. Григорий своему товарищу по Московской Духовной Академии священнику Дмитрию Ромашкову. Эти слова из первого Послания Павла к Солунянам хорошо характеризо­вали и самого о. Григория. Теме церковного благовестия и проповедования были посвящены и многие его научные работы. Идеалом монашеского служения для о. Григория была жизнь преподобного Амвросия Оптинского, по благословению которого он принял монашество. «Сказание о жизни старца Амвросия», составленное архимандритом Григорием, стало первым жизнеопи­санием старца, появившимся в российской печати. В эпиграфе к «Житию старца Амвросия» автор использовал слова преподобного Нила Си­найского, которые характеризовали особенный путь монашеского служения миpy: «Блажен инок, который на содевание спасения и преспеяние всех взирает, как на своё собственное. Монах тот, кто от всех отделяясь, со всеми состоит в единении. Монах тот, кто почитает себя сущим со всеми и в каждом видит себя самого». Этот путь служения людям, паломникам, прите­кавшим в скитскую келью из всех мест Российской земли, по Промыслу Божиему проходил преподоб­ный Амвросий Оптинский, который сыграл в судьбе о. Григория решающую роль. Именно по благо­словению старца о. Григорий принял монашество, пользовался его советами, и потому глубоко чтил своего духовного наставника. Дверь старца с утра до позднего вечера была открыта для всех нужда­ющихся, такое служение ближним являлось приме­ром иноческой жизни и для самого о. Григория. Отец Григорий работал над жизнеописанием старца быстро и увлечённо. В конце 1891 года он опубликовал небольшую заметку в «Церковных ведомостях», а с января 1892 года (т. е. через два с половиной месяца после кончины старца) в журнале «Душеполезное чтение» стали печатать­ся первые главы «Сказания о житии оптинского старца, отца иеросхимонаха Амвросия». Кстати, с декабря 1891 года в журнале «Душеполезное чте­ние» стали выходить «Изречения старца Амвросия Оптинского, записанные разными лицами себе на память, преимущественно сестрами Шамординской, устроенной старцем, общины». Составитель этих материалов не был указан, однако, можно предположить, что эти материалы могли быть подготовлены также о. Григорием во время работы над рукописями шамординских насельниц. Сначала монахини записывали изречения для себя, для своей памяти, но после смерти старца эти записи стали душеполезным чтением для мно­гих людей. Они побуждали человека к раздумью, осмыслению и исправлению своих недостатков. А в предисловии этого жизнеописания говорится следующее: «10 октября 1891 года в одиннадцать с полови­ной часов дня скончался Оптинский старец о. Амвросий. Эта смерть, без преувеличения, — всероссийская по­теря. Где на Руси не знали Оптинского подвижника? Кто и откуда не приходил к нему со своими горестями, скорбями и мучениями? Кого он отпускал от себя неутешенным? Люди, приходившие иногда к нему, движимые только одним суетным любопытством, и те, неожиданно для самих себя, уходили с духовными приобретениями. К нему шли все труждающиеся и обременённые житейской борьбой и находили упокоение. Неисчерпаемая любовь старца с его строгим подвижничеством ещё с давних пор в со­знании народа окружили его светлую личность ореолом святости. Оптинская пустынь, исстари славная своим старчеством, положительно бла­гоговела пред своим батюшкой, который являл­ся носителем всех святых преданий старчества. Большим ещё благоговением окружали старца сестры основанной им Казанской Шамординской женской общины. А чтобы знать, как относились к старцу его мирские посетители, для этого нуж­но было видеть, как они иногда по нескольку дней жили возле старца, добиваясь минуты свидания с ним, как они густой толпой теснились всегда возле батюшки при его выходах или выездах, наперерыв спеша хотя дотронуться до его одежды, как ловили каждый его звук, каждое слово. И такие почитате­ли теснились ежедневно, с утра до вечера, у кельи покойного. Сотни писем со всех концов России по­лучались ежедневно. Сотни рассылал и он. И вот этого-то великого печальника русской земли, ред­кого пастыря-старца не стало! Чувством самой глубокой и искренней скорби отозвались на печальную весть о кончине о. Ам­вросия все знавшие его. … у гроба почив­шего, когда собралась восьмитысячная толпа почитателей старца и зарыдала, как один человек, по усопшему, когда вся православная Русь по по­воду этого гроба заговорила о великом подвижни­ке-старце и запечалилась об его кончине, тут и ясно стало: как дорог был всем о. Амвросий, как он велик был. Оглядываешься теперь назад и за­мечаешь, что после смерти этот любвеобильнейший монах, всех всегда так просто принимавший с неподдельной любовью, выглядит столь великим, что чувствуется просто бессилие охватить его ду­ховный образ во всей его полноте. Но постараем­ся сделать, по крайней мере, то, что в наших си­лах, да сохранится в назидание и научение наше и будущих поколений — и пастырей, и пасомых, и иноков, и мирян — надолго этот дивный образ почившего. Пусть приснопамятный о. Амвросий, ласковый, любвеобильный и простой, пусть всег­дашний сопечальник всех печальных при своей земной жизни и после смерти своей будет жить среди нас. Пусть его житие и его духовный образ по-прежнему будут привлекать к себе своим хри­стианским светом и светить в нашу земную жизнь. Да благословит же Господь Бог сию нашу пер­вую попытку написать житие сего великого мужа». Преподобный Амвросий Оптинский отошел ко Господу 10 октября 1891 года. На погребение старца как представители Московской Духовной Академии в Оптину были отправлены архимандрит Григорий (Борисо­глебский) и студент иеромонах Трифон (Туркестанов). Как вспоминали позже современники о. Григория, с похорон он возвратился «каким-то восторженным и умилённым: он собственными глазами увидел многое из того, что сделано о. Амвросием на местах его служения, и был свидетелем целого ряда вы­соких и трогательных проявлений благоговения и любви народа к почившему подвижнику». Под влиянием этих чувств, о. Григорий (Борисо­глебский) решил описать жизнь старца, которое представлено на страницах данного издания.