petrpavelhram (petrpavelhram) wrote,
petrpavelhram
petrpavelhram

Преподобный Димитрій Прилуцкій. Въ чем состоитъ христіанское смиреніе?

Авторъ: священникъ Григорiй Дьяченко

I. Преподобный Димитрій Прилуцкій, память коего совершается нынѣ, родился въ началѣ XIV столѣтія въ Переяславлѣ-Залѣсскомъ отъ богатыхъ и благочестивыхъ родителей изъ купеческаго сословія. Рано онъ былъ обученъ грамотѣ и еще отрокомъ полюбилъ чтеніе Св. Писанія и душеспасительныхъ книгъ. Это благочестивое занятіе расположило его къ иноческой жизни. Онъ оставилъ родительскій домъ и богатство и вступилъ въ число братій Переяславскаго Богородскаго Горицкаго монастыря. Здѣсь онъ ревностно предался иноческимъ подвигамъ — строго постился, усердно молился и отличался такимъ смиреніемъ и чистотой, что скрывалъ отъ другихъ не только свои подвиги, но даже и наружную красоту лица своего, которою отличался. За строгость жизни онъ возведенъ былъ въ санъ священника. Скоро затѣмъ онъ оставилъ Горицкій монастырь, и, съ благословенія епископа, основалъ новый монастырь близь Переяславля, съ храмомъ во имя св. Николая, Мѵрликійскаго Чудотворца. Новая обитель скоро наполнилась иноками, которыхъ привлекала сюда слава добродѣтелей ея основателя, прп. Димитрія. Въ 60-ти верстахъ отъ новой обители прп. Димитрія подвизался въ лѣсахъ Радонежскихъ великій Сергій. Святые подвижники знали и глубоко уважали другъ друга. Прп. Димитрій часто приходилъ къ св. Сергію, чтобы видѣть его и насладиться его бесѣдою. Оба опытные въ подвижничествѣ, они со смиреніемъ испрашивали другъ у друга совѣтовъ объ иноческой жизни. Они вмѣстѣ молились и вмѣстѣ раздѣляли скудную трапезу. Слава о прп. Димитріи прошла далеко. Онъ сталъ извѣстенъ Великому князю Московскому Димитрію Ивановичу Донскому, знаменитому побѣдителю татаръ. Великій князь очень любилъ и почиталъ преподобнаго, вызывалъ его въ Москву и упросилъ быть воспріемникомъ отъ св. купели одного изъ своихъ сыновей. Но слава человѣческая смущала смиренную душу подвижника, и онъ, бѣгая ея, удалился далѣе на сѣверъ, вмѣстѣ съ любимымъ ученикомъ своимъ Пахоміемъ.Въ 3-хъ верстахъ отъ Вологды онъ основалъ новый монастырь, названный Прилуцкимъ, ибо стоялъ при лукѣ, образуемой изгибомъ рѣки Вологды. Обитель скоро наполнилась иноками, искавшими руководства великаго подвижника. И прп. Димитрій былъ живымъ примѣромъ подвижнической жизни. Постъ его былъ такъ строгъ, что онъ часто по цѣлымъ недѣлямъ не вкушалъ пищи, а по великимъ праздникамъ въ братской трапезѣ принималъ только немного хлѣба съ теплой водою. Въ церкви у него было отгорожено досками мѣсто, и здѣсь онъ, невидимый никѣмъ, все время службы проводилъ въ слезахъ и колѣнопреклоненіяхъ. И все-таки смиреніе его было необычайно. Преподобный не думалъ, однако, что довольно только трудиться для себя и заботиться о своемъ спасеніи. Нужно, училъ онъ, заботиться и о ближнихъ. И онъ былъ милосердъ и благотворителенъ для ближнихъ. Онъ принималъ странниковъ, помогалъ бѣднымъ, врачевалъ больныхъ, утѣшалъ печальныхъ, ходатайствовалъ въ судѣ за невинныхъ, облегчалъ, чѣмъ могъ, участь притѣсняемыхъ. За святость жизни Богъ далъ ему даръ прозрѣнія. Однажды занимаясь съ братіей монастырскими работами, онъ вдругъ со вздохомъ сказалъ: «Мы вотъ занимаемся земными дѣлами, а Великій князь Димитрій уже болѣе не заботится о суетѣ мірской», и съ этого дня сталъ поминать Великаго князя, какъ усопшаго. Всѣ дивились; но скоро пришло извѣстіе, что Великій князь Димитрій Ивановичъ Донской скончался именно въ тотъ день и часъ, когда о немъ говорилъ преподобный. Прп. Димитрій почилъ въ глубокой старости. На вопросъ братіи, гдѣ его похоронить, онъ съ смиреннымъ самоуничиженіемъ отвѣтилъ: «Бросьте грѣшное тѣло мое въ болото». Св. мощи его скоро прославились чудесами. IІ. Преподобный Димитрій, всю жизнь избѣгавшій славы человѣческой, даетъ намъ прекрасный урокъ смиренія. На смиреніе иные смотрятъ даже не какъ на добродѣтель, а какъ на признакъ слабости душевной, и презрительно думаютъ, что оно имѣетъ значеніе только въ обителяхъ монашескихъ. А, напротивъ, чувство собственнаго достоинства въ человѣкѣ, по мнѣнію нѣкоторыхъ, есть двигатель просвѣщенія въ родѣ человѣческомъ, условіе его благоденствія. Чтобы любить ближнихъ, быть честнымъ, безкорыстнымъ, надобно, говорятъ, прежде уважать въ себѣ человѣческое достоинство. Не возстаетъ въ сущности противъ этого чувства и ученіе христіанское. Оно позволяетъ каждому уважать себя, когда само напоминаетъ, что человѣкъ немногимъ умаленъ въ сравненіи съ Ангелами (Пс. 8, 6). Но такъ какъ, по самолюбію, человѣкъ самъ собою, безъ должныхъ основаній, стремится уважать себя: то чаще слышимъ мы предостереженія отъ излишняго къ себѣ уваженія. Кто думаетъ стоять, тотъ долженъ блюстись, какъ бы не упасть, — говоритъ апостолъ (1 Кор. 10, 12). И Самъ Спаситель, призывая всѣхъ къ Себѣ, всѣмъ внушаетъ смиреніе (Мѳ. 11, 29). Такимъ образомъ, по понятію христіанскому, чувство собственнаго достоинства должно быть умѣряемо въ человѣкѣ сознаніемъ своего недостоинства, смиреніемъ. а) Рано, быстро развитое чувство своего достоинства бываетъ, большею частію, признакомъ самообольщенія или невѣрнаго взгляда на себя. Пріобрѣтенный успѣхъ въ чемъ-либо побуждаетъ человѣка надѣяться, что онъ многаго и еще достигнуть можетъ; побѣжденная трудность надмеваетъ его мыслію, что и всѣ затрудненія для него преодолимы. Что пріобрѣтаетъ человѣкъ своими дарованіями и трудомъ, то имѣетъ въ глазахъ его великую цѣну и заслугу, и заслоняетъ собою многія обстоятельства и трудности, предъ которыми могутъ пасть его силы. Ищутъ два ученика первенства въ Царствѣ славы, но забываютъ слабость своихъ силъ. Спаситель, желая вразумить ихъ, предлагаетъ имъ вопросъ: могутъ ли они пить чашу Его страданій (Мк. 10, 38)? Въ чувствѣ самоувѣренности они отвѣчали, что могутъ. Но когда предложена была эта чаша, когда пришло время Христовыхъ страданій: не только эти, но и вси ученики бѣжаша (Мѳ. 26, 56). Если же такъ обманулись въ себѣ самихъ лучшіе изъ людей, апостолы, пока еще не укрѣпилъ ихъ Духъ Святый: что мы должны думать о себѣ? Какъ мы можемъ полагаться на свои дарованія? б) Нѣтъ, смиреніе не есть признакъ слабости: ибо оно всегда содружественно съ чувствомъ собственнаго достоинства, такъ что отъ самого человѣка зависитъ различать случаи и обстоятельства, когда ему держаться только въ предѣлахъ терпѣливаго смиренія, и когда въ бронѣ своей невинности выходить на защиту своего достоинства. Самъ Ісусъ Христосъ, смирившій Себя до Смерти крестной и претерпѣвшій біенія и заушенія, не умолчалъ предъ судіями Своими, когда дерзкій слуга ударилъ Его въ ланиту за мнимое будто бы неуваженіе къ сану первосвященника, и въ защиту Своего человѣческаго достоинства сказалъ, что оно не иначе можетъ быть подвергнуто униженію, какъ по законномъ и судебномъ изобличеніи (Ін. 18, 23). По чувству своего достоинства, и апостолъ Павелъ неоднократно пользовался правомъ римскаго гражданина: однажды, чтобы поддержать честь проповѣдника Христова, а въ другой разъ, — чтобы освободиться отъ опасности для жизни, о концѣ которой еще онъ не былъ тогда свыше предъизвѣщенъ и продолженіе которой онъ посвятилъ своему апостольскому дѣлу (Дѣян. гл. 16 и гл. 22 и 23). То же видимъ и въ жизни христіанскихъ подвижниковъ, которые, водясь духомъ смиренія, знали однако жъ, въ чемъ состоитъ истинное человѣческое достоинство. Къ одному изъ нихъ пришли его знакомые, и желая испытать его терпѣніе, стали называть его гордецомъ, пустословомъ, лѣнивымъ. Старецъ смиренно на все соглашался. Но когда назвали его еретикомъ, онъ никакъ не принялъ этого упрека на себя. На вопросъ, почему на первыя клеветы соглашался, а послѣдней не принялъ? — онъ отвѣчалъ: «Первые тѣ пороки я признаю за собою, ибо это признаніе полезно душѣ моей; а быть еретикомъ ― значитъ быть отлученнымъ отъ Бога: но быть отлученнымъ отъ Бога, я не хочу» (Достопамятн. сказанiя; авв. Агаѳонъ, гл. 5). в) Какая же польза признаваться въ томъ, въ чемъ опредѣлительно совѣсть не упрекаетъ? Всегда есть польза признаваться въ грѣховности. Не забудемъ, что безгрѣшнаго человѣка нѣтъ на землѣ; а только безгрѣшный можетъ совершенно быть чистымъ отъ упрековъ совѣсти. Найдется ли такой человѣкъ, кто бы въ жизни не имѣлъ мысли горделивой, не почувствовалъ лѣности, не сказалъ пустого слова? Поэтому всякое напоминаніе о нашихъ недостаткахъ доставляетъ намъ поводъ поскорбѣть о прежнихъ и сильное побужденіе избѣгать новыхъ. Талантливый художникъ не обольщается своимъ искусствомъ, не увлекается своимъ достоинствомъ; но какъ скоро самъ, или по указанію другихъ, примѣтитъ недостатки своей работы, истребляетъ, или исправляетъ картину, уничтожаетъ, или передѣлываетъ статую. Такъ и тотъ, кто живописуетъ въ своей жизни образъ христіанскихъ добродѣтелей, всегда недовѣрчивъ къ своимъ силамъ и подвигамъ, и при малѣйшей опасности самоуслажденія ищетъ на своей картинѣ темныхъ пятенъ прежней жизни, сокрушаетъ изваяніе мечты, готовое сдѣлаться сердечнымъ кумиромъ. Никто еще не потерпѣлъ вреда отъ того, что самъ себя судилъ строго; но много вредятъ и себѣ и другимъ тѣ, которые думаютъ о себѣ слишкомъ высоко и, быть можетъ, не знаютъ иной на свѣтѣ вѣры, кромѣ обожанія собственнаго достоинства. III. Послѣдуемъ же духу истинной вѣры, которая намъ внушаетъ, что смиреніе есть лучшее украшеніе всякаго истиннаго достоинства. Аминь. (Сост. по Чет. Мин. и «Слов. и Рѣч.» Сергія, архіеп. Херсонск. и Одесск., послѣ ― митр. Моск., т. I, изд. 1893 г.).
Tags: духовные наставления, святые
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author