?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Авторы: Блаженный Феофилакт Болгарский; святитель Феофан Затворник; архиепископ Аверкий Таушев; Н. Н. Глубоковский

Поводом к написанию послужили исторические обстоятельства появления в галатийских общинах иудействующих агитаторов, которые отвергали проповеданный ранее св. апостолом Павлом путь христианского спасения вне рамок ветхозаветного закона. Они основывали свои рассуждения на сомнении в истинности апостольского достоинства Павла. «Создавшееся в Галатии положение было крайне важно в чисто догматическом смысле, и апостол должен был поспешить со своим отрезвляющим решением по всем обострившимся вопросам», — отмечает Н. Н. Глубоковский. Цель Послания заключалась в том, чтобы «возвратить отпавших» от правильного понимания христианского пути спасения, проповеданного апостолом, и «укрепить колеблющихся». 5–6 гл. Послания к Галатам —  морально-увещевательная — посвящена изложению основ нормальной христианской жизни, «чуждой и фарисейско-номистического формализма, и языческо-плотской распущенности» (Глубоковский). Жить, как свободным по духу — это значит избегать дел греховных, дел плоти: прелюбодеяния, блуда, вражды, ссоры, зависти, ненависти, убийства, пьянства и т. п., и наоборот, воспитывать в себе плоды духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание. Плóдъ же духóвныи (πνευματος) éсть, любы́, рáдость, ми́ръ… Дела дурные происходят только от нас. Поэтому он и назвал их делами плоти, которые вместе с тем совершаются с усилием и напряжением. Добрые же дела требуют не только нашей заботливости, но и содействия свыше. Поэтому назвал их плодом Духа, так как от нас дается семя, то есть произволение, но чтобы стать ему плодом — это зависит от Бога. Корень же всех благ он полагает, во-первых, в любви, а потом в радости. Ибо любящий всегда радуется, даже и когда переносит зло, потому что на причиняющего зло он смотрит, как на благодетеля. Но радуется о Боге, так как все для Него делает и переносит, и вследствие этого веселится с благой совестью. А от любви и радости он пользуется и миром душевным, потому что не волнуется помыслами и со всеми посторонними. А если, казалось бы, он и оказывает вражду к кому-нибудь, то враждует не против самих людей, а против их пороков; он любит их как братьев, и эту вражду он проявляет к их пользе, чтобы они исправились. Блаженный Иероним делает несколько замечаний на каждую из добродетелей.

Как все страсти от самолюбия, все к себе стягивающего; так все добрые расположения от любви, поправшей самость и всем готовой жертвовать для блата, других, не помышляя о себе. «И какой из добродетелей прилично держать первенство между плодами Духа, как не любви, без которой прочие добродетели не считаются добродетелями и от которой рождаются все блага? И в законе и в Евангелии ей предоставлено главенство» (блаженный Иероним). Святой Павел в Послании к Коринфянам, сказавши, что без любви всё ни во что, описывает потом дела любви. Все последующие добродетели указывают лишь разные стороны любви. Радость, конечно, о Дусе Святе, в порядке духовной жизни. Обычная радость — от получения земных благ. Радость духовная — от ощущения благобытия в духе. Как чувство здравия неотъемлемо от здорового; так радость духовная — от живущего духом и похотей плотских не совершающего. Это радость спасенного, который видит ясно, что миновал пагубность. Ее нельзя раздуть; она сама рождается и стоит. Заповедь апостола: всегда радуйтеся (1 Сол. 5, 16), — может быть, еще более признак, что если не радуетесь, то вы не стоите в настоящем чине. Поправший страсти имеет мирное устроение сердца, ничем невозмутимое, светлое состояние духа, стоящего в сердце сознанием пред Богом, все неправое отревающего и в одном правом ходящего. Это внутреннее мирное устроение является и вовне мирностию со всеми и распространением мира вокруг. Долготерпѣ́нiе, блáгость (χρηστοτης), милосéрдiе (αγαθωσυνη), вѣ́ра, крóтость, воздержáнiе… Долготерпение как несокрушимая стена, ограждает мир, радость и любовь, само от них получая и закаленную крепость, и нерасторжимый цемент. Мир во зле лежит. Живя в нем, нельзя избавиться от уязвлений зла. Скорби и лишения не столько разят, сколько напраслины и нападки злых людей. У врага они суть самые сильные оружия к возмущению живущих в духе. К ним он приступает обычно с этим оружием, когда увидит, что они не поддаются уже ни в чем пожеланиям похоти. Видя, что этим путем нельзя их взять, он направляет против них злых людей, чтоб, если ушел кто от похоти, задержать его гневом и ненавистию к обидчикам и чрез то отнять у него содеваемое им спасение: ибо гневаяйся на брата повинен геенне (см.: Мф. 5, 22). Против этих козней благодать Божия воздвигает в сердце необоримую стену — долготерпение, которым отражаются все стрелы лукавого. Долготерпение все стоит на том убеждении, что напраслины и нападки от других суть не их дело, а дело врага; потому оно не на людей восстает гневом, а на врага вооружается ненриязнию, храня к людям доброе расположение. Оно по Писанию тем, по-видимому, отличается от кротости, что долготерпеливый после долгого размышления, не поспешно, но медлительно, полагает соответственное наказание на грешника; а кроткий совсем прощает. Благость (χρηστοτης) — «приятность, располагающее к содружеству обращение, сладкая речь, привлекательные приемы» (блаженный Иероним). Особую печать носят на себе те, кои живут в духе. Как у них все стройно, всё ко времени, к месту и лицам, и в слове, и в поступках! И это не умом определяется, а идет прямо из сердца. Она нечто более общее сравнительно с милосердием (άγαθοδύνη) — сердоболие и сострадательность, с готовностию все сделать в благо другого. Оно паче всех добродетелей восхвалено будет на суде. Благ Господь ко всем вообще, но милосердие благодетельствует только достойным, по выражению: ублажи, Господи, благия (Пс. 24:4). Вера — не догматов содержание, а уверенность в Боге, что Он никогда ни в чем не оставит, что держит и ведет самым лучшим путем и приведет к благому концу, что всё от Него и всё во благо, хотя бы неприятно было, что никто ничего ни сказать, ни сделать не может, на что не соизволил бы Бог, что во всем воля Его святая, почему живет покойно в преданности в волю Божию. О вере говорит не о простой, но о той, которая двигает горами, которая несомненно верит, что невозможное у людей возможно для Бога. Но выше всего воздержание не от яств только, но и от всего дурного. Кротость — «противоположна гневу и всякой раздражительности. Это не бесчувствие сердца, а Духом, деяния плотские умерщвляющим, в сердце образуемое расположение, за которое Господь обетовал наследие земли благих» (Иероним). Воздержание — не только как начало целомудрия, но и как обуздание пожеланий относительно пищи, пития и всякого другого похотствования (см.: блаженный Иероним). Есть воздержание первоначальное, когда, возлюбив сию добродетель, ищут ее. Тут помыслы и пожелания возбуждаются и нередко порождают сочувствие и влечение, но отвергаются силою воли, духом укрепляемой. Воздержание же совершенных есть укоренившаяся добродетель, когда возрождающиеся помышления уже не колеблют. На таковы́хъ (кατα τοιουτων — против таковых, то есть против сих добродетелей или против тех, кои имеют сии добродетели) нѣ́сть закóна. Ибо душа, совершающая таковые дела Духом, не имеет нужды в наставлении закона, будучи сама выше его, подобно тому как от природы быстрые кони не нуждаются в биче. И в данном случае он устраняет закон не потому, что он плох, но потому, что он ниже подаваемой Духом мудрости. Закон представляется гонителям всякого греха и сберегателем от него людей. Кто же обладает показанными плодами Духа, у того не только из круга дел изгнан всякий грех, но и из сердца всякая страсть. Апостол подчеркивает, что нравственная христианская жизнь нелегко дается, что она есть борьба, которая ведется не на жизнь, а на смерть. Это — самораспятие, мысль о чем так ясно выражена в словах: А и́же Христу (но те, которые Христовы) Iсýcу плóть распя́ша, со страстьми́ и похотьми́ (ст. 24). Как бы на тайный вопрос: кто это так добродетелен, как ты говоришь? — он отвечает: те, которые Христовы, то есть те, которые составляют удел Христов, распяли плоть, то есть умертвили телесные помыслы. Христовы это те, которые уверовали в Него и прилепились к Нему любовию и которых Он за то принял в общение. Свое или признал Своими. Таковые распинают плоть свою в самый акт приступания к Господу: без этого и приступить к Нему нельзя. Плоть — здесь разумеется, как и выше, живущий в нас грех или самолюбие и самоугодие, из коих все страсти и похоти. А кто приступает к Господу, того первый шаг определяется так: да отвержется себе, и возмет крест свой (ср.: Мф. 16, 24). Отвержение себя и есть попрание самости, или распятие плоти. Такого рода действование как завет заключается с Господом в крещении, когда крещаемый отрицается сатаны и всех дел его и сочетавается с Господом. Этот нравственный акт запечатлевается потом благодатию в крещении, и крещаемому ради него дается сила не работать более греху, а отвергать, ненавидеть и преследовать его. Это и значит, что крещаемый умирает греху и оживает для новой, благодатной жизни в Господе. Когда говорится: распяша — однажды навсегда, то под этим разумеется тот нравственный поворот, в коем приступающий к Господу дает обет не поддаваться греху, до положения живота; на что и сила дается в крещении. Самость попрана, отвергнута, распята. Это распятие — не механическое какое, а нравственное, распинательная сила выводится из возрождающегося в духе страха Божия, коим полагается начало обращения и потом поддерживается и исправная жизнь обращаемого. Ибо они не самих себя умерщвляли: под плотью ты разумей не существо плоти, а земные помыслы, так, чтобы не жили в них ни страсти гнева, ни похотения, но те и другие были распяты и умерщвлены. Или страстями он называет вообще страстные действия, происходят ли они от гнева, или от похоти. Итак, он говорит не только об умерщвлении таких действий, но и самих причин их, то есть пожеланий. Это распятие плоти совершенно необходимо для каждого желающего жить духовной жизнью, плóть бо похотствýетъ (желает противного) нá духъ (духу), и дýхъ (противного) на плóть (плоти): сiя́ (они) же дрýгъ дрýгу проти́вистася (противятся) (ст. 17). Поэтому, если мы решаемся жить духом, то по духу и поступать должны (ст. 25): А́ще живéмъ дýхомъ, то есть если оставили мы стихийное богоугождение, свергли иго закона, получили свободу от него, с тем, чтобы угождать Богу нравственными расположениями, из духа исходящими, дýхови и прилагаемся (στοιχωμεν, да сообразуемся, да согласуемся с ним), и ходить уже нам надлежит духом, то есть с требованиями его сообразовать свой образ мыслей, чувств, расположений, слов, дел, всего поведения. Если, говорит он, такова сила Духа, то ею и станем жить, и ею довольствоваться. Ибо выражение: по духу и поступать должны употреблено вместо: будем довольствоваться силой Духа и не станем искать помощи у закона. В шестой главе святой апостол дает наставления нравственного характера совершеннейшим и, можно думать, предстоятелям церквей. Не бывáемъ тщеслáвни, дрýгъ дрýга раздражáюще (προκαλουμενοι, вызывающе), дрýгъ дрýгу зави́дяще… Этим показывает, что обольстители их из тщеславия взялись за это (ибо в этом причина всех зол), вызывая друг друга на спор и распрю; подобно тому, как если бы кто-нибудь говорил своему противнику: если ты силен, давай померяемся силами. А так как от тщеславия происходит зависть, то он и запрещает ее. Брáтiе, áще и прежде человѣ́къ впадéтъ (προληφθη — схвачен будет, увлечен будет в какой-нибудь грех нечаянно, прежде чем сообразит дело как должно) въ нѣ́кое прегрѣшéнiе (παραπτωμα — мимоходное, случайное падение, поскользнутие), вы́ духóвнiи исправля́йте таковáго дýхомъ крóтости. Так как многие между ними, думая сдержать согрешающих, действовали при этом под влиянием собственных страстей, будучи движимы к тому любоначалием, то он говорит: если и впадет, то есть увлечен будет силой демонской, вы, духовные, исправляйте, то есть не наказывайте, а наставляйте в духе кротости. Не сказал «кротостью», но: в Духе кротости, показывая, что это Духу угодно, и снисходительное исправление грешников есть дар духовной благодати, должно быть крайне снисходительными к согрешающим. В духе кротости — и смирение, и сострадание, и благоразумие, и ревность о спасении заключается. Св. Павел под духовными разумеет здесь те лица, которым он поручил смотреть за другими и блюсти среди верующих и веру, и жизнь по вере. Он велит им исправлять согрешающих духом кротости, не тщеславясь и не превозносясь, считая себя чем-то, а с опасением как бы и самим не подвергнуться искушению впасть в грех, потому что Бог часто за гордость и за немилосердие к другим согрешающим попускает впадение в грех для смирения: блюды́и (наблюдая каждый за) себé, да (чтобы) не и ты́ искушéнъ бýдеши. Дабы не возгордился исправляющий другого, он предостерегает его: смотри, говорит он, и береги себя, чтобы и тебе не впасть в то же самое, подвергшись искушению от противника. У апостола представляется опасность падения, подобного падению исправляемого. Кто бывает немилосерд к согрешающему, того оставляет благодать, за это и он падает. И выразительно сказал: наблюдая за собою, напоминая тем о человеческой слабости. Дрýгъ дрýгу тяготы́ (бремена) носи́те. Первое побуждение к милостивости к согрешающим взял апостол из опасности собственного падения, а другое берет из общего закона, вытекающего прямо из закона любви и служащего ближайшим его проявлением. Так как, будучи человеком, невозможно быть безгрешным, то он убеждает не относиться строго к грехам ближнего, но переносить их, чтобы потом и его грехи мог переносить другой. И тáко (таким образом) испóлните (αναπληρώσατε) закóнъ Христóвъ. Не сказал: «πληρώσατε», но: αναπληρώσατε, то есть сообща все исполняйте, взаимно помогая друг другу, например, проворный пусть помогает медлительному, а медлительный пусть сдерживает его горячие стремления, и таким образом и первый не согрешит при содействии последнего, и последний — при содействии первого. Таким-то образом, подавая друг другу руки, вы при взаимной помощи исполняйте закон Христов, каждый своим содействием ближнему, восполняя то, чего недостает ему. Да и долг любви требует носить бремена друг друга, потому что в любви заключается исполнение заповедей Христовых. Вот закон христианской любви. Феодорит пишет: «Один недостаток имеешь ты, а другого не имеешь. Он же, напротив, не имеет недостатка, какой имеешь ты, но имеет другой. Ты переноси его недостаток, а он пусть переносит твой. Таким образом исполняется закон любви. Ибо любовь назвал апостол законом Христовым».