?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Автор: Митрополит Вениамин Федченков

УЖЕ ― ОТДАНИЕ ПРАЗДНИКА. Запишу, что переживалось в эти немногие дни. Пролетели незаметно. Едва ли скажу что-либо новое. Да и неудивительно: душа жила эту неделю теми же мыслями — о Рождестве Христове. И это очень прекрасно. Вот почему: пережитое за вечерней торжество еще догорает в душе тихим светом и теплом. Видно, плохо я помолился… Или кого осудил… Или внутреннее тщеславие меня расслабило, но только я «не хорошо» спал в те два — два с половиной часа, какие у меня остались до утрени, после 10 часов… Наказал меня Бог… И думаешь: почему же? Ведь такое торжество было дано, и так много переживалось… И вдруг благодать Божия отступила от меня, грешного… Как это связать? Я пишу это совсем не ради себя, а чтобы поставить все в связь с «праздником Спасения»… Объяснил себе так. Да, благодать сладостного торжества была дана. Но Церковь много раз еще до праздника предупреждала, что к чистому Богомладенцу нужно подходить очищенным, к Смирившемуся — смиренным. А иначе Господь или Сам лишит торжества; или же если и даст, то оно не будет прочно. Святой Макарий Великий говорит, если люди недостойные еще дара Божия, однако же усиленно желают его и просят о нем Бога, — то Бог дает его, по слову Своему: «просите, и дастся»; но потом случается, что этот дар или скоро исчезает, или даже может быть сменен падением. Почему? Потому, объясняет преподобный, что тот человек не стяжал еще «сосуда» для хранения благодати, то есть чистоты, простоты, любви и кротости. И благодать Божия не может удержаться долго: она протекает этими грешными путями. Или же: незаметно духовное подменяется «душевным», сентиментальным чувством, которое очень тесно связано с плотскими движениями. Это хорошо знает аскетика. В частности, из русских подвижников об этом особенно сильно предупреждал епископ Игнатий (Брянчанинов). И у апостола Павла это ясно указано: если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы, — или — что то же — не душевные ли? (1 Кор. 3, 3; cp.: 1 Кор. 2, 14).
И я, грешный, недостоин был высокой «благодати торжества»: высокое сменилось низким, духовное — душевным. Из-под торжественной мантии благодати праздника обнаружилось рубище нищеты. Но есть здесь и промыслительная цель, связанная с праздником. Господь пришел на землю, чтобы «спасать от грехов», как сказал Архангел Гавриил Иосифу (см.: Мф. 1, 21). «Спасать» — значит, еще не спасенных, погибающих; значит, мы еще, хотя и в процессе выздоравливания, но все же больны еще. И настолько больны, что, даже при явной благодати Божией, грех в нас коренится глубоко. Так испорчена наша природа. Господь знал это, и потому послал Самого Сына Своего: так, следовательно, неисцельны были наши язвы. Но и теперь мы должны быть крайне осторожны с собою, с своею болезнью; иначе она снова будет возобновляться. Ведь насильно и без собственных усилий и Сам Господь не может спасти человека. Он делает все: и наставляет, и радует, и укрепляет; а мы? только «торжествуем»? Увы! Этого недостаточно. Мы и сами должны содевать свое спасение. Иначе же погубим свои дары, ниспосланные Богом. Итак, не случайно допущено Богом наше неможение, — а чтобы мы спасались и сами, то есть подвизались. А может быть, и враг хотел омрачить душу. Но и ему, значит, это попущено было Богом. Господи, помилуй мя, грешного. Помоги мне спасаться усерднее. Слабо спасаюсь. А из всего этого вывод есть и маленький частный урок: в праздники должно быть сугубо осторожным, особенно бодрствовать! Господь все делает; но именно поэтому Он и от нас требует по силам нашим делать все возможное. Так и святитель Иоанн Златоуст говорил, что мы ничем не можем воздать Богу за Его домостроительство, и ничего Он не требует иного, как только того, чтобы мы пользовались плодами. После утрени пришлось исповедоваться. Так торжество сменилось сокрушением покаяния. Между тем накануне еще я говорил исповедующемуся у меня, что нынешний день Господь легче принимает исповедь… Это верно… Но это не должно вести к расслаблению; иначе добро будет причиною зла, Бог — поводом ко греху, благодать — к рабству (см.: Рим. 6, 15 — и вся эта глава. Почитайте ее). Если бы я преодолел себя ранее — и вынул ранее ту «занозу» нелюбви и несмирения, о которой я говорил, тогда был бы помилован. Я же слишком поздно решил смиряться. Однако Господь — милостив. И скудное покаяние было принято Милосердным: уже на утрене часть благодати была возвращена… Бог с нами! А это, прежде всего, наполняет ощущением прилива силы… Сам Всемогущий с нами! Если и полководец появится среди войск, то они воодушевляются во много раз; то тем более это нужно и возможно чувствовать от благодати и веры, что «Бог с нами»… Бог пришел… «Родился» — еще более непостижимо. «От Девы» — новая тайна! «Духом Святым» — страшная тайна! Как случилось?.. «Раждается», — это несомненно, а как? — не спрашивай Пресущественного. Да и не хочется тут ни размышлять, ни спрашивать. Сердце лишь радуется и славословит. Потому и Церковь напоминает только о славословиях, идущих отовсюду: «Земля вертеп Неприступному приносит. Ангели с пастырьми славословят, волсви же со звездою путешествуют» на поклонение. Нынешний Младенец «Отроча младо», а по Божеству — «ГІревечный Бог» [кондак праздника]. Тут и Ангелы и люди; и мудрецы и простецы; и звезда с неба и вертеп с земли. Нет только преисподней, ибо она обречена на гибель. Девою рожденный Примиритель. В первый раз в жизни восприял это. «СЛАВА В ВЫШНИХ БОГУ» «Ангелы и человецы… торжествуют» [28 декабря, стихера на стиховне на утрене]. Церковь снова восхваляет: «С нами Бог» и примирение… И это врезается в душе… Вот что главное ныне случилось: все примирилось, объединилось. А потому совершенно стало понятно, почему именно ангелы запели именно эту песнь: «Слава Богу, на земли мир, среди людей благоволение». Немного попоют о чем-либо, и снова вы услышите: «Слава в вышних Богу, на земли мир…» Еще пропоют или прочитают, и опять уже поют: «Слава в вышних Богу…» Не нужно и выписывать этих мест: всюду они. Становится понятным, почему в стихерах говорится и о поклонении волхвов и пастырей: это тоже славословие, только не с неба, а уже от земли… Понятно, почему и нас Церковь в тех же стихерах приглашает к тому же: «И мы, славословяще, возопием Ему: слава в вышних Богу». Прославляется и Богоматерь «небес ширшая», вселившая «в утробу девственную» «Избавителя». Торжествуйте вернии! «Разумейте и покаряйтеся» враги! «С нами Бог!» СЛАВОСЛОВИЕ И БОГОСЛОВИЕ. Стихеры на стиховне уже останавливаются на другом: на непомерном чуде. «Дева раждает»… «Слово воплощается»… «Творец всех» Сам зачинается… «Велие и преславное чудо!» Ряд чудес! Безмерных… Объясняется смысл даров, принесенных волхвами: «Золото, яко Царю веков; и ливан (ладан), яко Богу всех; яко тридневному же мертвецу смирну Безсмертному», пришедшему «спасти души наша». А вот — и плоды чудесных чудес. Адамова клятва разрушена. Рай открыт. Диавол упразднился… Все это — вследствие «схождения» Христа. Как видите, все — последовательно: сначала славословие; потом богословие, углубление в смысл события… И уже в дальнейшей службе сливаются оба эти элемента: и славословие, и богословие. Вообще, когда вникаешь в песнопения, особенно же в чудные глубокомысленные каноны святых Космы Маюмского и Иоанна Дамаскина, то видишь такую глубину мыслей, красоту образов, что на объяснение одних канонов потребовалось бы написать десятки страниц… Даже убоялся я богатства и обилия мыслей: мне показалось, будто бы я стою перед неразрешимой задачей. Да уже и некогда: завтра уже — Обрезание… МАТЬ БЛАГОВОЛЕНИЯ. Приходили мне и другие богословские мысли. Но боюсь уже и трогать теперь этот материал, так он велик. Отмечу лишь две-три мысли. О клятве. О ней не раз говорится. Дева родила Богочеловека, «Евы окаянную утробу (от) клятвы древния… горькия» разрешающего ([25 декабря], канон [на утрене]). И в 9–й песни последнее из величаний, относящееся к Божией Матери, говорит о том же: «Величай, душе моя, Избавльшую нас от клятвы». И после эти мысли о снятии проклятия встречаются нередко: значит, Церковь придает этому существенное значение. Благоволение. Этим именем называется Сам Рожденный Христос, как источник благоволения Отца Небесного к людям. И такие мысли тоже не раз встречались в богослужении. Например: «Богородице Дево, Рождшая Спаса, упразднила еси первую клятву Евину…» Как? «Яко Мати была еси Благоволения Отча…» «Мать Благоволения», то есть Матерь Сына Божия, — как тотчас же и говорится: «Носящи в недрах Божие Слово воплощенное» ([25 декабря], 2–я стихера на хвалитех). Но еще прямее говорится в стихере на хвалитех 27 декабря. «Ангели воспевающе глаголют: слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех бо (потому что) Благоволение, неизменный Еммануил». Совершенно ясно: Богу слава на небе, на земле теперь мир; потому что среди людей вселилось Само «Благоволение, неизменный Еммануил (с нами Бог)». Он пришел и стал Посредником и Примирителем… Глубокая мысль у Церкви: по благоволению к Сыну Отец снял клятву за Его искупление: «Лютую вражду… отсекая… плотским пришествием», чтобы «держащаго разрушить душетлеющаго (то есть диавола)» (25 декабря, канон на утрене). ПОКАЯННЫЕ ТУЧКИ. Среди ясного и радостного неба кое-где плывут и покаянные тучки. Вот, например, ирмос: Иона просил, молился из «преисподних»; а я «унзен… мучащаго стрелою, Христу воспеваю, зол Губителю», прося Его «скоро приити» на помощь «к моей лености» (25 января, ирмос 6-й песни 2-го канона на утрене). В 5-м ирмосе: «Из нощи дел омраченныя прелести очищение нам, Христе… прииди». Или: Господь даровал «тамо неизреченную благодать, идеже множайший процвете грех» (там же, 2–й тропарь). Все это напоминает нам о нашей греховности. И полезно… И справедливо… ЕЩЁ О БЛАГОДАТИ. Теперь я еще раз задал бы вопрос: какова же благодать сего светлого праздника?.. Мы видели и торжественное ощущение славы. Переживали и мир с Богом. Ощущали сладость любви ко Христу. Должно, должно непременно думать о необходимости спасения. Все это, конечно, связано с праздником. Но что преимущественно? Где главное? По-видимому, торжество славы есть самое основное чувство, соответствующее и богослужению. И — радость спасения. Соединив то и другое, получим определение: торжества спасения. Приходит такое сравнение: мы окружены были неприятелем… Вдруг приходит избавитель… Даже если он еще и не избавил нас, но мы верно знаем, что избавит несомненно, хотя и с пролитием крови. Сразу мы окрыляемся: дух поднимается; сердце уже торжествует о пришедшем спасении; и славим спасителя… Так и ныне… Спаситель пришел! Благодать оживила мертвые души… Потому в 9-й песни в заключение всего канона читается (по закону поется) очень утешительный тропарь; говорится о — «живоносной благодати»: «Желание получивше, и Божия пришествия христокраснии (какое чудное слово!) людие сподобльшеся, ныне утешаются пакибытием (ожиданием будущей славы); яко живоносну благодать даеши, Дево Чистая, поклонится славе (Христовой)» (25 декабря, 2–й тропарь 9–й песни 2–го канона на утрене). Вот здесь все: и торжество славы, и надежда на будущее спасение, и начало ее уже ныне. И живоносная благодать согрела душу. Я служил. И во время молитв переживая мысли о Ней, Пречистой: Милосердная, Она не обошла и меня, хотя и пустого, и недостойного… Я говорил (и чувствовал) о том, как теперь славят Ее «там»!.. Лишь краешком духовного уха можно почувствовать это… А как мы Ее можем величать? Разнообразно. Славословием сердечным; богослужебными песнями, поемыми от души; но даже и хвала языком, пение голосом, принимается Ею. Да! и это принимается: я чувствовал это, чувством любви к Ней, что Ей дороже всего; содеванием спасения нашего; и даже, наконец, испрашиванием милостей в этот день. Пусть же каждый, как может, и славит. Мысли все простые: но они были в душе моей — живыми. И проповедь я принес Ей как величание. Стало тихо на душе. СТАРОЕ ВОСПОМИНАНИЕ. В заключение страничка воспоминаний из прошлого… В 1916 году я встречал Рождество в Москве, в Кремле. Вечером бы л на всенощной в храме Христа Спасителя. А во втором часу ночи зазвонили к утрене на «Иване Великом». Колокол в четыре тысячи пудов. И я снова побежал в Успенский собор… Уже шло повечерие… Кругом — живые лики святых. Всюду — восковые свечи, а не мертвое электричество. В золоченых ризах протоиерей и протодиакон ходят с каждением по храму… А чтец — бас — «бубнит» речитативом псалмы. Тишина… Какая красота! Плакать хочется, когда и пишу об этом. Вдруг грянуло: «С на–а–а–а–а–ми Бо–о–ог!» на глас 8–й обиходного, знаменного распева, переложение Кастальского… Точно небо прорвалось… Опять слезы радости… И действительно «прорвалось»: Бог сошел на землю с неба… Разорвалась «завеса», отделявшая небо и землю… Громогласно! Победно! Трепетно радостно! Царские врата открыты: рай доступен!.. Пропели. Врата закрылись: спасение наше только промелькнуло пока. После тропарь — тоже знаменного распева. А потом — и «Дево днесь…» в переложении Кастальского… О, что это за чудо-пение! Особенно — одни мальчики: «Ангели с пастырьми славословят…» Истинно Ангелы. Никогда не слышал я такого восторженного и проникновенною пения!.. Мне казалось: я был на небе с Ангелами и в вертепе с пастухами. Вся служба прошла, как райское видение. До будущего года!