?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

«Русская надежда»

Почему так дорого нашим соотечественникам имя преподобного Сергия Радонежского? Потому что его молитвами стоят города, потому что он духовный вождь нашей страны, ее Ангел Хранитель. Примером собственной жизни он вдохновляет нас трудиться во славу Божию, во спасение нашей души и во спасение любимого Отечества. Что было на Маковце, прежде чем пришел сюда пре­подобный Сергий? Непроходимая чаща, медвежий угол княжества Московского. А ныне ― сверкает куполами дивная обитель, ставшая духовным средоточием Московского государства и всей Русской земли. Устремляются людские потоки со всей земли к святому Сергию. Вокруг Лавры шумит город, рождени­ем своим обязанный смиренному молитвеннику. Книга «Русская надежда», которая вышла в свет в Издательстве Московской Патриархии, рассказывает о великом чудотворце Сергие и его прославленном монастыре. Духовный писатель Евгений Поселянин справедливо заметил, что «если есть у России народный богатырь, который всего лучше отражает дух России, то, конечно, это преподобный Сергий. Основанная им обитель Живоначальной Троицы духовным самосознанием народа всегда воспринималась как сердце России, а сам преподобный Сергий ― как особый покровитель, хранитель и вождь русского народа...» Эти слова приводит в своей новой книге современный писатель Александр Ананичев, повествующий о величайшем русском святом. Книга состоит из трех частей. В первой говорится о жизни и деяниях преподобного, во второй ― об основанной им обители, Троице-Сергиевой Лавре. Третья часть посвящена храму Живоначальной Троицы в Конькове, где, по преданию, останавливался и молился святой игумен. В предисловии автор пишет: «Жизнь преподобного Сергия ― целая эпоха в истории Русской Церкви и в истории государства. Сергий Радонежский велик для всех. Подвиг его “всечеловечен”, ибо служил делу примирения и единения разобщенного грехом человечества». Огромное духовное наследие оставил нам богоносный игумен Свято-Троицкой обители. От него, будто от доброго древа, взяли свое начало многочисленные ветви ― ученики, которые и сами принесли обильные плоды истинной веры. Родной пле­мянник Сергия, преподобный Феодор, основал и возглавил Си­монов монастырь в Москве. Преподобный Савва ― монастырь в Звенигороде; преподобный Мефодий Пешношский ― Николь­ский монастырь на реке Пешноше; преподобный Сильвестр Обнорский ― Воскресенскую обитель; преподобные Павел Комельский и Сергий Нуромский ― монастыри в Комельском лесу Вологодского края; преподобный Иаков Железноборовский ― устроитель Предтеченской обители в костромских лесах... Если в первый век монгольского ига на Руси появилось трид­цать монастырей, то в следующем столетии ― почти полторы сотни. А всего за два с половиной века монгольского владычества на Руси образовалось сто восемьдесят монастырей. Из них ровно половину основал преподобный Сергий со своими учениками. А ведь что такое монастырь для средневековой Руси? Не только оплот духа. Монастырь ― это школа грамотности, ми­лосердная странноприимница, дивная сокровищница культуры. Многие православные обители, окруженные высокими стенами, превратились для врагов Руси в неприступные крепости. Прежде монастыри возникали в городах или возле поселе­ний. А после того как сложил преподобный Сергий келию на Маковце, сотни обителей выросло в лесной глуши. Как отмечает автор, всего 70 верст отделяют Москву от монастыря на Маковце, от знаменитой Лавры преподобного Сергия. Ничего не знать о Лавре ― значит не любить Россию и ее историю. В XIX веке святитель Филарет говорил: «Кто покажет мне малый деревянный храм, на котором в первый раз наречено здесь имя Пресвятой Троицы? Вошел бы я в него на всенощное бдение; когда в нем с треском и дымом горящая лучина светит чтению и пению, но сердца молящихся горят тише и яснее свечи, и пламень их достигает до неба. От­ворите мне дверь тесной келий, чтобы я мог вдохнуть ее воздух, который трепетал от гласа молитв и воздыханий преподобного Сергия... Дайте мне облобызать порог ее сеней, который ис­терт ногами святых и через который однажды переступили сто­пы Царицы Небесной...» По словам автора, и читатель сможет воскликнуть подобно святителю Филарету, глядя с высокого холма на сверкающий золотыми куполами и крестами, будто пришед­ший из сказки разноцветный каменный город. Да, дивный вид открывается на Лавру с Блинной горы. Пре­подобный Сергий не узнал бы теперь свою пустынную оби­тель. На месте двух-трех десятков келий вокруг деревянной Троицкой церкви, обнесенных тыном, ныне возвышаются вели­чественные храмы и соборы, громады корпусов, окруженные белоснежными стенами с мощными крепостными башнями. Но дух древней Сергиевой обители все тот же, он не исчез и не ис­чезнет никогда, до скончания мира. Десница Божия хранит это священное место, излучающее немеркнущий свет благочестия и благодати. У современного человека много забот ― прокормить семью, обзавестись жильем, продвинуться по службе... Однако часто глав­ного нет ― поиска света и святости, жажды духовного преображения, к чему всю свою жизнь стремился преподобный. Жизнь для него ― долг и труд, постоянная жертва за други своя. Освободить себя от подвига ― значит отказаться от Фаворского света, от Божественных энергий, являющих подвижнику невидимый для других образ Божественной красоты. Если русский народ принудит себя к духовному подвигу ― одолеет любую напасть и беду! Если каждый сумеет свершить посильное ему, то воскреснет Русь. В этом видится наставление преподобного Сергия потомкам, а значит, и нам, живущим в со­временной России. Никакие законы, армия и ракеты, ученость и богатство не оградят нас от гибели и распада. Только в духов­ном обновлении, только в постоянной жажде Бога видел препо­добный наше спасение. Святой Сергий не истязал свою плоть ни суровой аскезой, ни тяжелыми веригами. Смиренная кротость ― главное его духовное оружие. Однажды он нанялся к одному из своих монахов строить сени в его келье и за свою нелегкую работу попросил у инока лишь решето гнилых хлебцев. В другой раз он поклонился в ноги крестьянину, который посмеялся над его убогим видом, и пригласил на трапезу. Нигде из жития не видно, чтобы преподобный Сергий, будучи игуменом, наказывал или карал своих учеников. В творимых чудесах он хочет всегда ума­лить себя, принизить свою духовную силу. Воскресив умерше­го отрока, Сергий говорит отцу: «Тебе показалось, что дитя пре­ставилось. Отрок замерз по дороге, а в келье моей отогрелся...» Но поистине главный подвиг Радонежского праведника, по мнению автора, ― это его участие в единении Русского государства. Ведь отчего почти вся Русь вышла на битву с несметной Мамаевой Ордой? Оттого, что разглядел преподобный Сергий в нарождающейся Москве силу, способную одолеть ненавистное иго. Оттого, что пешком исходил землю Русскую, разрушая узы удельного собственни­чества и мелкого княжеского возвеличивания. Так и монастырь на Маковце был назван в честь Живоначальной и Нераздельной Троицы. И это промыслительно! В Троице единство, согласие. Князья раздирают страну на части в поис­ках первенства и величия, а Преподобный постоянно их мирит, объединяет, исполняя Божию заповедь: Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино... Преподобный Сергий стал для русского народа воплощени­ем многих добродетелей и духовно-нравственным идеалом. Это он, хранитель веры Православной и наставник духовной жизни, завещал своим ученикам «непреткновенно в Православии пре­бывать и единомыслие друг к другу хранить», «от злых и сквер­ных похотей остерегаться», «пищу и напитки вкушать трезвен­ные», «особенно смирением украшать себя», «страннолюбия не забывать» и вместо славы земной «от Бога воздаяния ожидать, небесных вечных благ наслаждения». Устроитель общежитель­ного монашества, он по праву назван Всероссийским игуменом, собирателем Руси.