petrpavelhram (petrpavelhram) wrote,
petrpavelhram
petrpavelhram

Первое послание к коринфянам: 1 Кор., 147 зач., 10, 28 ‒ 11, 7

Авторы: блаженный Феодорит Кирский; святитель Иоанн Златоуст; святитель Феофан Затворник

Как относиться к идоложертвованному. А́ще ли (но если) ктó вáмъ речéтъ, сié идоложéртвено éсть, не яди́те за (ради) óного повѣ́давшаго и сóвѣсть (ради совести); Госпóдня бо земля́ и исполнéнiе (чтo наполняет) ея́. Одно и то же прибавил и о ядении, и о неядении, научая, что и вкушающим должно знать, что все есть Божие создание, и также не ядущим надлежит быть в том же уверенными. «Как же это, — подумает он [язычник]? И от невыгодной мысли о христианине перейдет к невыгодной мысли о христианстве. Следовательно, есть, после сказанного уведомления, будет значить унизить себя как христианина, унизить в своем лице всех христиан и самое христианство. Следовательно, далее, достоинство свое как христианина, честь христиан и самого христианства требует не вкушать известной пищи, коль скоро скажут, что это идоложертвенное. И это надобно сделать ради поведавшего и других, подобных ему, и ради самого поведания. В каких мыслях так сделать? — В показание презрения ко всему идолослужебному. Не потому, что идоложертвенное есть что́, но потому, что поелику оно идолослужебно, то омерзительно» (свт. Феофан Затворник). Сóвѣсть же глагóлю (разумею), не свою́, но другáго. Ты знаешь, что Госпóдня… земля́ и исполнéнiе ея́, и презираешь немощь идолов; а он, поработясь заблуждению, терпит от сего вред, думая, что ты причащаешься идоложертвенных мяс. Сие дают видеть последующие за тем слова: въ скýю (для чего) бо свобóда моя́ сýдится от ины́я (чужой) сóвѣсти? «Причину выставляет, почему в слове его должно разуметь совесть другого, а не свою. Он говорит как бы: совесть другого для меня не закон. Своему убеждению должен я следовать, а не чужому. По своему убеждению я имею свободу, полную, относительно всякого рода пищи, другие судят иначе. Этим суждением моя совесть и моя свобода не связывается. И я без смущения мог бы есть, несмотря на указание, что предлагаемое идоложертвенно; но я воздерживаюсь не по этому слову: оно меня не вяжет, я и при нем по-прежнему свободен. Вяжет меня другой закон, моей же совести, а не чужой» (свт. Феофан).

«Свободою он называет — не быть обязанным соблюдать и не подвергаться запрещению (относительно пищи). А смысл слов его такой: Бог создал меня свободным (или воссоздал во Христе к свободе) и поставил выше всякого вреда, но язычник не умеет ни судить о моем любомудрии, ни понимать щедродательности моего Владыки, а станет осуждать меня и скажет сам в себе: учение христиан — басня; они удаляются идолов, избегают бесов, а от приносимого им не отказываются: велико их чревоугодие. Какой же, скажешь, для нас вред от того, что он будет судить так несправедливо? Но не гораздо ли лучше вовсе не подавать ему повода к осуждению? (Суд от одного лица переходит на осуждение веры.) Если ты будешь воздерживаться, то он не скажет и этого. — Как не скажет? Видя, что, я не разведывая, пользуюсь всем и на торжище и на пиру, как он не скажет и не осудит меня, что я употребляю все безразлично? — Точно нет, ибо ты пользуешься этим не как идоложертвенным, но как чистым; не разведывая, ты показываешь, что не боишься предлагаемого. Посему войдешь ли ты в дом язычника, или придешь на торжище, я не дозволяю тебе разведывать, дабы тебе не быть беспокойным и трусливым и не навлекать на себя излишних забот» (свт. Иоанн Златоуст). Свободою называет апостол благодать веры. Ибо сему научает и в сказанном ниже. А́ще (если) áзъ благодáтiю причащáюся (с благодарением принимаю пищу), почтó хулý прiéмлю (для чего порицать меня за то), о нéмъже (за что) áзъ благодарю́? То есть несправедливо другому терпеть вред по причине моего совершенства. Святой Златоуст говорит: «Что же, скажи мне, ты принимаешь с благодарностию? — Божии дары. Благодать Его такова, что она делает душу мою чистою и поставляет ее выше всякой нечистоты. Как солнце, касаясь лучами своими всяких нечистот, сохраняет их (лучи свои) чистыми, так, или еще более и мы, обращаясь среди мира, можем оставаться чистыми, если захотим, и тем более, чем большую имеем силу. Почему же, скажешь, воздерживаться? — Не потому, что иначе можно сделаться нечистыми, но для брата, для того, чтобы не иметь общения с бесами, и для того чтобы не подвергнуться осуждению от неверного. Здесь не свойство яств, но преслушание и общение с бесами делают меня нечистым, и от произволения зависит осквернение». А́ще ýбо я́сте (итак, едите ли), áще ли пiетé, áще ли и́но чтó творитé (делаете), вся́ (всё) въ слáву Бóжiю твори́те. Прекрасно апостол все это — и сидеть, и ходить, и беседовать, и сожалеть, и наставлять — совокупляет воедино, чтобы во всем поставить для себя одну цель — Божию славу. Так повелел и Господь: да просвѣти́тся свѣ́тъ вáшъ предъ человѣ́ки, я́ко да ви́дятъ вáша дóбрая дѣлá и прослáвятъ Отцá вáшего, И́же на небесѣ́хъ (Мф. 5:16). Так сказано и здесь. «Так, говорит, все творите, чтобы тем подавать побуждения к прославлению Бога, давая разуметь, что то, как они тогда действовали, служило к бесславию Бога и к хуле на Него и на святую веру Его» (Экумений). Безпретъкновéни бывáйте (не подавайте соблазна ни) июдéеомъ (н)и éллиномъ (н)и Цéркви Бóжiи. Да не будет никакого повода к соблазну ни неверующим, ни уверовавшим уже. Я́коже (так, как) и áзъ во всéмъ всѣ́мъ угаждáю. Правда, это свойственно и льстецам, но не таково, что сказано дальше: не искíи свою (ища не своей) пóльзу, но (пользы) мнóгихъ, да спасýтся (чтобы они спаслись). «Искать полезного для всех — вот правило совершеннейшего христианства, вот точное его назначение, вот верх совершенства» (святой Златоуст). Льстецы же не чужой пользы, а своей ищут, лучше же сказать, и своей не ищут, потому что вредят себе больше, нежели другим. А Божественный апостол своего не искал, имел же в виду спасение других, чрез них приумножая негиблющее богатство. Устройство церковной жизни. Подражáтел(ям)и мнѣ́ бывáйте (будьте), я́коже (как) и áзъ Христý. Соревнуйте сим моим мерам в деле Домостроительства, потому что и я подражаю Владыке, Который иначе беседовал с иудеями, а иначе с апостолами, и иное предлагал совершенным, а иное несовершенным. Так заключив обвинение во вкушении идоложертвенного, апостол исправляет иные еще погрешения. Ибо коринфские женщины имели обычай и во время молитвы не покрывать глав, а иные, величаясь своим красноречием, покушались даже и учить в церкви. Посему апостол исправляет здесь это. Хвалю́ же вы́ брáтiе, я́ко вся́ моя́ (что вы всё моё) пóмните, и я́коже предáхъ вáмъ предáнiя держитé. И это — не истинная похвала, потому что апостол укоряет их паче, как не сохранивших им данных уставов. Хощý же вáсъ вѣ́дѣти (чтобы вы знали), я́ко вся́кому мýжу главá Христóсъ éсть, главá же женѣ́, мýжь, главá же Христý, Бóгъ. «Есть нечто, почему муж представляется прямее относящимся ко Христу, яко главе, а жена, несмотря на то, что имеет главою Христа вместе с мужем, относится к Нему некоторым образом чрез мужа. В каком именно это смысле? Совсем не в том, в каком она есть спасаемая в Господе; в сем отношении и у нее все от Господа, как и у мужа. Вера от Господа, благодать от Господа, всякая помощь тоже от Господа. И сообщается все сие жене совсем не от мужа, поколику он муж. Это все идет своим богоучрежденным порядком. Каким же? — Этого не поясняет апостол, и верную о сем внести от себя догадку очень трудно. Одна мысль представляется, — та, что во Христе обычная подчиненность жены к мужу не нарушается, и что хотя жена также состоит в союзе с Господом, но не отторгаясь от подчинения мужу; и она в Господе, но состоя под мужем. Как дети и родители, господа и слуги, подначальные и начальники остаются и в Господе тем же, чем были по житейскому порядку, так муж и жена. Здесь муж берется как глава и представитель семейства» (свт. Феофан). Мужам желая подчинить жен и уча, что на преподавание учения не надлежит отваживаться той, которой издревле Бог повелел состоять под властию мужа, употребил апостол сей образ выражения. Ибо, не Божественные преподавая догматы и не богословие излагая, дал речи такой порядок. Но последователи Ария и Евномия и из этого пытаются доказывать, что Сын есть тварь и создание, потому что сказано: Главá Христý, Бóгъ. Следовательно, и жена — создание мужа, так как главá… женѣ́, мýжь! Но жена — не создание мужа, а из сущности мужа. Значит и Сын — не создание Божие, но из сущности Божией. Сие же, что всякому мужу глава Христос есть, говорит Божественный апостол, как очевидно, о верующих. И Христос — глава наша не по Божеству, а по человечеству, ибо мы нарицаемся телом Его; главе же надлежит быть однородною с телом. Посему по человечеству Он — наша глава. Следовательно, по человечеству и Его глава — Бог. Если же угодно им утверждать, что сказано сие и по Божеству, то пусть знают, что как в рассуждении нас, имеющих человеческое естество и верующих в Него, именуется Он главою по человечеству, потому что по человечеству единосущен с нами, так Отец, именуясь Его главою, показывает Свое с Ним единосущие; и Один и Тот же единосущен Отцу по Божеству и нам по человечеству. Главою же Его именуется Отец, как Отец и Виновник. Вся́къ мýжь моли́тву дѣ́я (молящийся), или́ прорóчествуя покры́тою главóю, срамля́етъ (постыжает) главý свою́. Коринфяне и на сие отваживались безразлично, ибо по эллинскому обычаю и волосы отращивали, и с покрытыми головами молились Богу. И вся́ка женá, моли́тву дѣ́ющи, или́ прорóчествующи откровéнною (с открытою) главóю, срамля́етъ главý свою́, еди́но бо éсть и тóжде острýганѣй (это то же, как если бы она была обритая). «Мужу и жене дано много знаков, одному власти, а другой подчиненности, между прочим и тот, чтобы жена покрывалась, а муж был с обнаженною головою. Если же таковы знаки, то оба они погрешают, если нарушают благочиние и заповедь Божию, если преступают собственные пределы, муж ниспадая до унижения жены, а жена, возвышаясь своим внешним видом пред мужем Ибо если им не позволительно изменять свою одежду, то есть жене одеваться в мужское платье, а мужу надевать женскую одежду, да не будетъ, говорит, утварь мужеска на жене, ни да облачится муж в ризу женску (Втор. 22:5); то непозволительно меняться и относительно покровов. То, чтобы одна покрывалась, а другой не покрывался, происходит от самой природы. Под именем природы я разумею Бога, ибо Он есть создатель природы. Посему, если ты преступишь эти пределы, смотри, сколько произойдет вреда. Не говори мне, что это преступление маловажно; оно велико и само по себе, потому что оно есть преслушание, а если бы и было маловажно само по себе, то оно велико потому, что касается знака великих предметов. А что этот знак велик, видно из того, что он производит благоустройство в роде человеческом, представляя в надлежащем виде начальствующего и подчиненного; поступающий же против этого приводит все в смешение, лишает себя даров Божиих, унижает честь, дарованную ему свыше, не только муж, но и жена. Ибо для нее велика та честь, чтобы сохранить свое место, а, напротив, постыдно выходить из пределов. Посему апостол и говорит так об них обоих» (свт. Иоанн Златоуст). Áще ýбо не покрывáется женá, да (то пусть и) стрижéтся; áщели же срáмъ (стыдно) женѣ́ стри́щися или́ бри́тися (быть остриженной или обритой), да (пусть) покрывáется. Обычаем растить волосы апостол достаточно доказал, что жене прилично покрываться. «Сначала требует, чтобы жена не обнажала головы своей во время молитвы, а потом объясняет, что она постоянно должна быть покрытою; и притом покрытою со всею тщательностию и осмотрительностию, ибо не сказал просто: да накрывается (καλυπτεσθαι), но: да покрывается (κατακαλυπτεσθαι), то есть должна тщательно закрыться со всех сторон. Показывает и неприличие противного образа действий, и сильно укоряет, когда говорит: аще не покрывается, да стрижется; если, говорит, ты свергаешь покрывало, установленное законом Божиим, то свергни и данное природою. Но, скажет кто-нибудь, как может служить жене бесчестием то, если она достигает до чести мужа? — Чрез это, скажем мы, она не только не возвышается, но и лишается и собственной чести. Ибо не соблюдать собственных пределов и законов, установленных Богом, но преступать их, это не возвышение, а унижение. Как желающий чужого и похищающий не принадлежащее ему не приобретает, а унижается и теряет и то, что он имел, как, например, было в раю; так и жена в этом случае не приобретает себе благородства мужа, то теряет и благопристойность жены. Таким образом, указав на то, что несомненно признается постыдным в словах: аще ли срам женѣ́ стрищися или бритися, апостол наконец от себя говорит: да покрывается, не сказал: да растит власы, но: да покрывается, внушая, что и то, и другое одинаково. Покрывало и отрощенные волосы, говорит, одно и то же; равно как бритая и обнаженная голова одно и то же, еди́но бо, говорит, éсть и тóжде еже быти острýганѣй. — Но, спросит кто, как одно и то же, когда та имеет естественное покрывало, а бритая не имеет и этого? — Та, скажем мы, имея обнаженную голову, произволением своим отвергла и естественное покрывало; если же она не лишена волос, то это дело природы, а не ее; следовательно, как обритая имеет обнаженную голову, так и она. Для того Бог и повелел природе покрывать голову волосами, чтобы жена, научившись от природы, и сама покрывалась» (святой Златоуст). Мýжь бо не дóлженъ éсть покрывáти главý, (потому что он есть) о́бразъ и слáва Бóжiя сы́и; (а) женá же слáва мýжу éсть. «Сначала создан муж, и создан по образу и подобию Божию: он — отблеск славы Божией. Жена потом взята от мужа, как бы по его уже образу создана, и есть потому образ образа, или есть отблеск славы мужа. Почему и прибавляет в доказательство сего: несть бо мужь от жены, но жена от мужа» (свт. Феофан Затворник). Феодорит, ограничивая образ Божий одним данным человеку господством над тварями, применительно к ходу речи говорит: «Человек есть образ Божий не по телу и не по душе, но по одному праву начальства. Посему так как ему вверено начальство над всем, что на земле, то и называется образом Божиим. А жена, состоя под властию мужа, слáва мýжу éсть и как бы образ образа. Ибо хотя и она начальствует над другими, но повелено ей быть в подчинении у мужа». Отсюда вот что выводит святой Златоуст: «Муж не должен покрываться не только потому, что имеет главою своею Христа, но и потому, что имеет власть над женою (по порядку творения). Когда имеющий власть приступает к царю, то он должен иметь на себе знак своей власти. Посему как никто из имеющих власть не осмелился бы явиться пред облеченного диадемою без пояса и приличной сану одежды, так и ты без знаков своей власти, то есть без обнаженной головы, не молись Богу, дабы не нанести бесчестия и себе, и почтившему тебя. То же самое должно сказать и о жене: и для нее бесчестно не иметь знаков своей подчиненности».

Tags: Евангелие дня
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author