petrpavelhram (petrpavelhram) wrote,
petrpavelhram
petrpavelhram

Categories:

«Великий русский царь, полный ума и твердой воли»

Автор: Николай Васильевич Краинский

Впервые опубликован фрагмент из книги «Фильм русской революции: В психологической обработке» (Белград, предположительно вторая половина 1930-х гг) выдающегося русского учёного с мировым именем, врача, общественного деятеля, публициста, писателя, участника Русско-японской, Великой (Первой Мировой) войн, члена Особой комиссии при Главнокомандующем Вооруженными Силами на Юге России по расследованию злодеяний большевиков (1869‒1951). Подготовка фрагмента к публикации ‒ составителей (О. В. Григорьева, И. К. Корсаковой, С. В. Мущенко). Создание предреволюционных легенд с обвинениями на монарха и династию есть закономерный симптом революционного психоза. Эти легенды создает само общество, подстрекаемое агитаторами. Сначала сами не верят тому, что говорят, а потом уже сами убеждены в непреклонной истине этих утверждений. Отношение к Государю русского общества в это подлое время было отрицательное, презрительное, а затем сменилось ненавистью. Сам Государь оставался благородно выдержанным. И он и Императрица отлично оценивали людей и положение. Царь понимал тяготевший над ним рок и невозможность подавления безумия, охватившего Россию. Правых министров и деятелей травят, и пресса стирает их с лица земли. Чиновники заражены и обессилены и начинают, побуждаемые инстинктом самосохранения, подлаживаться к Думе. Наконец Милюков в Думе зажигает факел революции. Все это мы видели и пережили. Я, как и огромное большинство русских, ненавидел этот предреволюционный период, но бороться с ним было невозможно, ибо настроения были стихийны. Столыпин обессилил правые течения, от которых власть отвернулась. Газеты и литература сплошь были левыми и бредили. Клички черносотенца и мракобеса сыпались на всех непокорных революции. В небылицы верили, как в факты. И в 1905 году и в революции 1917 года мы видим одну и ту же картину: разрушение старого строя императорской России либеральною интеллигенцией в тесном единении с еврейством. На пошатнувшийся государственный аппарат набрасывается революционное подполье и под флагом социалистических партий убивают и грабят бандиты, потом преображающиеся в титанов революции. Революция 1917 года была неизбежна. Мы снова видим революционное гнездо, на этот раз уже не в подполье, а в сердце государственного механизма. Мы видим две первые безумные и подлые Государственные Думы, «праздноболтающие и обагряющие руки в крови».


Волнуются народные массы, подстрекаемые помещичьими сыновьями, демонстрируют курсистки, убивают жандармов и городовых.  Начинается игра в парламент, выступают на сцену новые претенденты на Бисмарка в роли новоиспеченных председателей совета министров, претендующих на власть самодержца. Появляются новые чиновники, насаждаемые Столыпиным и не знающие, кого слушать. Центр разрушения сосредоточивается в государственной говорильне. Старые баре, со всеми достоинствами и пороками своей среды, соблазняются плодом революционной Евы. Подполье терпеливо выжидало пока либералы во главе с земцами и общественными деятелями, в симбиозе с еврейством не подготовят почвы. Все лавры разрушения России выпадают на долю либеральной интеллигенции, а лавры февральского переворота на долю изменников-генералов и думских заговорщиков. Большевики пришли уже на готовое и как могильные черви набросились уже на труп великой России. Тщетно ищем мы в аккорде разрушителей большевиков: они сидят себе в эмиграции и пережевывают марксистскую жвачку, проделывая лишь иногда охотничьи экскурсии в Россию в погоне за сановниками. Эсеровским эмигрантам принадлежит заслуга внушения западной Европе легенд об ужасах царского самодержавия. На этой почве подготовляется самый подлый акт предательства в ставке, руководимый думскими деятелями во главе с президиумом и членом Думы Гучковым. Армия вступила в мировую войну уже реорганизованной после японской войны:  на поле сражения враг ее не победил. В стенах же Думы готовился военный заговор, кристаллизовавшийся вокруг Гучкова. Следствием этого заговора является измена командного состава в лице генералов: Алексеева, Брусилова, Рузского и др. и всех почти главнокомандующих фронтами. В ореоле славы и исполненного долга вошли в историю все генералы Отечественной войны 1812 года. Во мраке срама, заклейменные изменою сходят со страниц истории высшие командиры непобежденной русской императорской армии Великой войны, в ставке предающие своего Царя, а на чужбине впоследствии отрекшиеся от лозунгов императорской армии и упразднившие народный гимн. Много преступных и мрачных фигур проходит перед нами на кинематографической ленте февральских дней. Можно, конечно, говорить о повальном бреде их захватившем, можно допустить, что они не ведали того, что творили, но дело совершено и прошлого не вернуть. Тлетворное дыхание государственной Думы коснулось армии. Нить заговора через офицеров Генерального штаба новой формации потянулась в ставку, а генерал Поливанов в министерстве подводил под армию мину будущего приказа N 1. Психологическая драма измены в ставке уже раскрыта историей. Правда, грязные дела всех её героев еще не полностью выведены на свет Божий, но зато каждый шаг, жест и слово Государя известны до мельчайших подробностей. И как велик светлый образ Русского царя на фоне измены и подлости этих дней. Замолчена роковая роль в гибели России её союзников ‒ Франции и Англии. Её послы принимают участие в заговоре. Потом поочередно предают Белое движение, а Версальским миром делят Россию, отрезывая её западные окраины и устраивая цепь лимитрофных государств. Это враждебное по отношению к русскому народу и державе отношение наблюдается на всем протяжении послевоенной жизни Европы и кладет глубокую пропасть между русским народом и западной Европой, которая впоследствии породит новые грозные события в жизни народов. В ставке подсиживали царя ныне благоденствующие офицеры Генерального штаба, уже тогда бывшие членами революционных организаций и заговорщиками, но все это делали не большевики, и последние неповинны ни в свержении Императора, ни в провозглашении революции. Они опять сидели в эмиграции и склоняли Маркса на все лады. Две самые позорные для России картины последних дней Империи обрисовываются в воспоминаниях современника с ужасающей яркостью. Это вторжение в вагон Государя двух членов Думы ‒ Гучкова и Шульгина ‒ с требованием отречения. Не дрогнул Император и в этот жуткий час: «Если это надо для блага России...», ‒ сказал он и подписал. Вторая картина: прощание царя в Ставке с его ближайшими сотрудниками. Генерал-адъютанты уже сорвали с погонов вензеля: ни одного порядочного человека среди присутствующих. Ни один холоп не вышел из рядов гнусной толпы и не стал рядом с Государем, чтобы идти с ним на Голгофу. Да, если бы императорский конвой помнил свою присягу ‒ не пришлось бы русским эмигрантам спуститься на дно жизни и в наивном ослеплении спрашивать, почему царь не приказал расстрелять двух мерзавцев, вызвавших всю эту катастрофу? На дне неисчерпаемой бездны, порока и низости, когда вся Россия бредила о «слабом Николашке», великий русский царь, полный ума и твердой воли сказал: «Нет той жертвы, которой я не принес бы во имя горячо любимой мною России». Под гнусный крик: «Распни его» развеяли прах царя-героя по ветру революции и замели следы царственных могил. Первый акт разрушения России выполнен без участия большевиков и даже эсеров. Мы видим всю массу русской интеллигенции в роли тарана, пробивающего брешь в старом строе. Мы видим плеяду русских князей, генералов, бар, людей свободных профессий, вьющих заговор, подготовляющих екатеринбургскую трагедию. Мы видим отрекающихся, изменяющих, предающих, и притом людей, считающихся культурными. Не видим мы только русского народа, как деятеля этой вакханалии. Он ‒ эта серая скотинка ‒правда, скоро стал резать как скот, своих офицеров на покидаемом фронте. Он, внимая истерическим воплям Керенского, стал дезертировать, чтобы идти делить земли в свои губернии. Но это уже дополнительные аккорды к вступлению, сделанному не им. Когда обессиленная, распятая героями февраля Россия уже безжизненным трупом распласталась по шестой части земного простора, поползли могильные черви и как черные вороны набросились на нее выродки рода человеческого в союзе с жидовою, чтобы растерзать труп Императорской России. Совершенно невозможно умолчать о той роли, которую сыграло в гибели России еврейство, но надо быть и справедливым: они ведь всегда были врагами России. На парижской выставке в еврейском павильоне перед «всем миром» хвастливо был выставлен перечень того, что дали евреи миру, ‒ перечень их убийств и заслуг по свержению самодержавия в России! Величайшими преступниками свержения Империи являются Родзянко и Алексеев. И Россия, если она когда-нибудь возродится, никогда не простит им. Кто арестовывал царя? Его ближайший сотрудник, доверенный начальник штаба, генерал Алексеев. Кто арестовал царскую семью? Генерал Корнилов. Кто посылает Царя в ссылку, предрешая екатеринбургское убийство? - Милюков, Керенский, Львов. Кто они ‒ большевики? Скоро, очень скоро меч возмездия уже будет занесен над головами виновных. Тот же Алексеев раскается и попытается загладить зло, им причиненное, формируя добровольческую армию, но будет слишком поздно. В дни ужаса и срама, когда выродки человечества и еврейство убивало в подвале ипатьевского дома русского царя, в том же Екатеринбурге в полном составе при вооружении и пулеметах находилась Академия генерального штаба с генералами Андогским и Иностранцевым. Почему же эти изменники не выполнили своего долга? Приказ об аресте царя и его семьи был подписан Временным правительством во главе с князем Львовым. Подвезли царственных мучеников к месту казни не большевики. Когда история сорвет маску с актеров революции, тогда, быть может, сумасшедшие большевики, охваченные бредом и фанатизмом ненависти, покажутся менее преступными, чем герои временного правительства. Какой бред мог быть у Милюкова? Какой фанатизм кроме, честолюбия клоуна, мог охватывать Керенского? Какая ненависть могла царить в душе обласканных царем и предавших его генералов и побудить их препроводить на бойню царскую семью? Придет время, когда каждому воздастся по заслугам его, и титул цареубийц будет прилеплен тому, кому его надлежит нести перед лицом истории. Большевики убили царя физически, ‒ герои февральской революции убили и затоптали ногами целое царство с его традициями и моралью. Но большевики расправились и с февралем: они без счета убили в чрезвычайках деятелей февральской эпопеи, они забросали презрением героев временного правительства, они с брезгливостью отвергли предложение услуг со стороны стремившихся к ним на службу царских генералов, поставив их в ряды спецов и дальше передней революции их не пустили. Позором и срамом покрыты последние дни великой России. Черная ночь спустилась над нашей родиной. Черные тучи заволакивают по-прежнему небо России. Непроглядный мрак царит в душе русских людей. Весь мир поклоняется теперь могилам «неизвестного сол­дата». Но неизвестна только одна могила ‒ могила русского Императора, главнокомандующего всеми русскими войсками во время Великой войны. Только когда рассеется безумие русского народа, прошлое предстанет грядущим поколениям в настоящих тонах, тогда во всей своей красе обрисуется облик царя-героя, который один на фоне страстей и безумия останется чистым, незапятнанным, непоколебимо твердым в своем служении России и долгу. В чистых красках обрисуется тогда и настоящая душа русского народа такою, какою она была до часа потрясения на длинном историческом пути. Отброшенные на много десятилетий назад русские люди рады будут возвратиться к тому сказочному прошлому, о котором они теперь вопят в своем безумии, что к старому возврата нет. Воплотится в образы старая русская сказка ‒ о рыбаке и рыбке, о разбитом корыте, и в поте лица своего будет восстанавливать русский человек им разрушенное. Вызванный народною любовью из неведомой могилы образ русского царя взглядом своих добрых, глубоких глаз призовет грядущие на смену поколения возвратиться не к порокам и безумию прошлого, а к былому величию и славе. Вернутся тогда доблестные воины к знаменам своих предков. Все молодое, новое возвратится к очагам своих отцов. Вспомнит тогда Россия митрополита Антония, чей голос одиноко звучал призывом к отрезвлению и который и на чужбине служил русской Церкви, царю и Родине. Православная Церковь благословит русский народ на путь старой славы. Смыв с себя позор пережитого, оздоровившая Россия сплетет своему герою царю венок из слез и крови русского народа, и будут видеть потомки в образе Императора Николая II символ величия, славы и мощи России на страх врагам во веки веком.

Tags: Новости и история Церкви, святые
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author