?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Авторы: Святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт Болгарский, архиепископ Аверкий Таушев

Эта беседа является продолжением обличительных слов Господа, обращенных к фарисеям в связи с исцелением слепорожденного. Фарисеи сказали: едá и мы слѣ́пи есмы? Объяснив им ответственность их за то, что они «видя не видят», Господь в иносказательной форме раскрывает им, что они не истинные, как мечтали они, руководители религиозной жизни народа, не «добрые пастыри», ибо думают больше о своих личных выгодах, нежели о благе народа, и ведут поэтому народ не ко спасению, а к погибели. Эта прекрасная иносказательная речь, смысл которой фарисеи поняли только в самом конце ее, заимствована из пастушеской жизни в Палестине. Господь сравнивает народ со стадом овец, а руководителей народа с пастырями этого стада. Стада овец загоняли на ночь, для охранения от воров и волков, в пещеры или нарочно устроенные для того дворы. В один двор нередко загоняли стада, принадлежавшие разным хозяевам. Утром привратники открывали пастухам двери двора, пастухи входили в них, и каждый отделял свое стадо, называя своих овец по именам: овцы узнавали своих пастухов по голосу (что мы и теперь еще наблюдаем в Палестине), слушались их и выходили за ними на пастбище. Воры же и разбойники, конечно, не смели войти в охраняемые вооруженным привратником двери, а перелезали тайно чрез ограду. Он доказывает, что Он не обманщик, но пастырь, представляя признаки того и другого, как пастыря, так и обманщика – губителя, и чрез то дает им возможность открыть истину. И во-первых, показывает, кто обманщик и тать, заимствуя это название из Писания: Речé Госпóдь ко пришéдшимъ к Нему июдéомъ: Ами́нь ами́нь глагóлю вáмъ, не входя́и двéрьми во двóръ óвчiи, но прелáзя и́нудѣ, тóй тáть éсть и разбóйникъ. Беря этот хорошо известный из жизни пример, Господь под «двором овчим» подразумевает богоизбранный народ еврейский, или Церковь Божию ветхозаветную, из которой образовалась потом и Церковь новозаветная; под «пастырем» – всякого истинного руководителя религиозно-нравственной жизни; под «ворами» и «разбойниками» – всех ложных, самозваных пророков, лжеучителей, еретиков, мнимых руководителей религиозной жизни народа, думающих только о себе и своих интересах, каковы были обличаемые Господом фарисеи.
Заметь признаки разбойника: во-первых, он входит не явным образом; во-вторых, не по Писаниям, что и значит: не двéрьми. Здесь Христос указывает и на тех, которые были прежде Него, и на тех, которые явятся после Него: на антихриста и лже-Христов – Иуду и Февду и других им подобных. И справедливо назвал Писание дверьми. Оно приводит нас к Богу и отверзает путь богопознания; оно производит овец, оно охраняет и не позволяет привходить волкам. Подобно какой-либо надежной двери, оно заграждает вход еретикам, поставляет нас в безопасности от всего и не позволяет впасть в заблуждение. И если мы сами не откроем этой двери, то будем недоступны врагам. По ней мы распознаем всех – как пастырей, так и не пастырей. Себя Господь называет и «дверью», и «пастырем добрым», который «душу свою полагает за овец», защищая их от волков. Господь называет Себя «дверью» в том смысле, что Он – единственный истинный посредник между Богом и народом, единственный путь и для пастырей, и для пасомых: в основанное Им Царство Божие, представляемое под видом двора овчаго, нельзя войти иначе, как только через Него. Во двóръ значит – к овцам и к попечению о них. Кто не пользуется Писанием, но прелазит инуде, то есть не идет установленным путем, но пролагает себе иной путь, тот есть тать. Видишь и отсюда, что Он согласен с Отцом, потому что выставляет на вид Писание? Поэтому Он и иудеям говорил: испытайте Писаний (Ин. 5, 39), и Моисея приводил и называл свидетелем, равно как и всех Пророков. Все же, кто минуют Его, «прелазят инуде», суть «воры и разбойники», то есть не истинные пастыри, а самозванцы, преследующие личные выгоды, а не благо пасомых. Сказал: прелазяи, а не входяи, потому что так обыкновенно поступает вор, желающий проникнуть за ограду и делающий все с опасностию. Заметь и признаки пастыря: а входя́и двéрьми пáстырь éсть овцáмъ, семý двéрникъ отверзáетъ, и овцá глáсъ егó слы́шатъ, и своя́ овцá глашáетъ по и́мени, и изгóнитъ и́хъ: и егдá своя́ овцá ижденéтъ, предъ ни́ми хóдитъ, и овцá по нéмъ и́дутъ, я́ко вѣ́дятъ глáсъ егó: по чужéмъ же нéйдутъ, но бѣжáтъ от негó, я́ко не знáютъ чужáго глáса. Продолжает говорить иносказательно для большей выразительности. Ничто не препятствует разуметь здесь под дверником Моисея, потому что ему вверены были слова Божии. Он показывает, что, по причине их неверия, не Его должно называть губителем и обманщиком, но их, так как они не внимают Ему, и потому, естественно, исключены из числа овец. Если пастырю свойственно входить законною дверью, а Он вошел этою самою дверью, то все последовавшие за Ним могут быть овцами, а те, которые отступили от Него, не пастыря унижают, но самих себя отлучают от стада овец. А что он впоследствии Себя Самого называет дверью, то этим опять не должно смущаться. Он называет Себя и пастырем, и овцою, указывая на различные стороны Своего служения. Когда приводит нас к Отцу, – называет Себя дверью; а когда выражает Свое попечение о нас, – пастырем. Чтобы ты не подумал, что дело Его только в том, чтобы приводить (к Отцу), – Он называет Себя и пастырем. Сам предъ ни́ми хóдитъ. Пастыри обыкновенно поступают иначе – ходят сзади овец; но Он, показывая, что всех приведет к истине, поступает не так, как они. Это пастырство гораздо удивительнее, чем то, какое бывает у нас. По чужéмъ же нéйдутъ, но бѣжáтъ от негó, я́ко не знáютъ чужáго глáса. Говорит здесь или о Февде и Иуде, или о лже-Христах, которые будут прельщать впоследствии. Отличает Себя от них многими признаками. И первым отличием поставляет учение, основанное на Писании. Он приводил к Себе людей посредством Писания, а они привлекали не так. Вторым – послушание овец: Ему не только при жизни, но и по смерти все веровали, а тех тотчас оставили. Третье немаловажное отличие: Те всё делали как тираны и с целию возмущения: а Он так далек был от подобных намерений, что, когда даже хотели Его сделать царем, удалился. Те предали поверивших им и бежали; а Он так твердо стоял, что положил и душу Свою. Те пострадали против воли, по необходимости, не успев убежать; а Он все претерпел добровольно и по собственному желанию. Сiю́ при́тчу речé и́мъ Iсýсъ, и первой половины притчи фарисеи не поняли: они́ же не разумѣ́ша, чтó бя́ше я́же глагóлаше и́мъ. Речé же пáки и́мъ Iсýсъ: ами́нь ами́нь глагóлю вáмъ, я́ко Азъ éсмь двéрь овцáмъ. Вси́, ели́ко и́хъ прiи́де прéжде Менé, тáтiе сýть и разбóйницы. Сие сказал не о пророках, как безумствуют манихеи. Они пользуются сим изречением для доказательства того, что Ветхий Завет не от Бога, и пророки не были посылаемы Богом. Но Он сказал это не о пророках, а о Февде и Иуде, и прочих возмутителях. А что сказал о них, это видно из того, что прибавил: но не послýшаша и́хъ овцá, этих возмутителей, а пророков послушали, и, сколько ни уверовало во Христа, все чрез них уверовали. Сказал это в похвалу. Но нигде не видно, чтобы Он хвалил тех, которые не слушали пророков, напротив, Он сильно осуждает и обличает их. Потом, обрати внимание на точность выражения: ели́ко и́хъ прiи́де (сколько ни приходило), а не говорит: сколько «ни (было) послано». Ибо пророки приходили потому, что были посланы, а лжепророки, как и вышесказанные мятежники, приступали к развращению обольщаемых тогда, как никто их не посылал. Он говорил им неясно для того, чтобы сделать их более внимательными. Потому, достигнув Своей цели, оставляет уже неясный образ речи и во второй половине Он уже вполне ясно раскрывает учение о Себе, как о «добром пастыре», и говорит таким образом: А́зъ éсмь двéрь, Мнóю áще ктó вни́детъ, спасéтся, и вни́детъ и изы́детъ, и пáжить обря́щетъ, то есть будет пользоваться безопасностию и свободою. Под пажитью же разумеет здесь пищу и корм овец, также власть и господство, то есть: пребудет на ней и никто не изгонит его. Так и было с Апостолами, которые свободно входили и исходили, как бы владели всей вселенной, и никто не мог изгнать их. Двóръ óвчiи – это земная Церковь, а пáжить – это Церковь Небесная. Великое дело – предстоятельство в Церкви. Оно требует и много любомудрия, и такого мужества, что должно, как сказал Христос, полагать душу за овец, никогда не оставлять их без защиты и помощи и твердо стоять против волка. Этим пастырь отличается от наемника. Последний, не заботясь об овцах, имеет всегда в виду собственную безопасность; первый, напротив, всегда заботится о спасении овец, забывая о себе самом. Указав, таким образом, признаки пастыря, Христос выставляет на вид двух губителей: один из них – тать, убивающий и расхищающий, а другой – тот, кто ничего такого сам не делает, но зато не обращает внимания и не препятствует, когда другие это делают. Тáть не прихóдитъ, рáзвѣ да укрáдетъ и убiéтъ и погуби́тъ: Азъ прiидóхъ, да живóтъ и́мутъ, и ли́шьше и́мутъ. Так как приставшие к Февде и Иуде, и прочим отступникам были убиты и погибли, то прибавил: вор приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить, называя ворами их и подобных им. А Я, говорит, пришел для того, чтобы имели жизнь. Они убивали и погубляли своих последователей, а Я пришел, чтобы жили и имели нечто большее, именно: причастие Святаго Духа, под чем нужно разуметь и Царство Небесное, оно больше жизни, но Он еще не называет его, а употребляет известное им название жизни. Итак, во Христе все имеют жизнь, ибо все воскреснут и будут жить; а праведники получат и нечто большее, именно: Царство Небесное. Потом ведет речь и о страданиях и говорит: А́зъ éсмь пáстырь дóбрыи. Здесь говорит уже о страданиях и показывает, что подъемлет их для спасения мира и подвергается им не поневоле. Затем снова указывает признаки пастыря и наемника: пáстырь дóбрыи дýшу свою́ полагáетъ за овцá, выражая сим, что Он идет на страдания не по принуждению, а добровольно. Словом полагáю показывает, что никто ее не отнимет у Меня, а Я Сам отдаю ее. Здесь Он представляет Себя таким же Владыкою, как и Отец, потому что Он Сам пастырь и у него есть Свои овцы. Дýшу Свою́ полагáетъ за овец добровольно, ибо Он имеет óбласть (власть) положи́ти ю́ (ее) и пáки прiяти ю́ – выражение полной свободы, тo есть смерть Христова есть Им Самим избранное и добровольно осуществляемое средство спасения овец Его. Видишь ли, как в притчах Он говорит возвышеннее, как здесь речь прикровенна, и не подает слушателям явного повода (к нападению). Изречение: дýшу Мою́ полагáю за овцá сбылось спустя немного времени, другое: да живóтъ и́мутъ, и ли́шьше и́мутъ, имело осуществиться после преселения из здешней жизни, в веке будущем. Что же делает наемник? А наéмникъ и́же нѣ́сть пáстырь, емýже не сýть овцá своя́, ви́дитъ вóлка грядýща, и оставля́етъ овцá и бѣ́гаетъ: и вóлкъ расхи́титъ и́хъ, и распýдитъ овцá, а наéмникъ бѣжи́тъ, я́ко наéмникъ éсть, и неради́тъ о овцáхъ. Под «наемником» здесь надо разуметь тех недостойных пастырей, которые, по выражению св. пророка Иезекииля, пасут самих себя (Иез. 34, 3) и бросают своих пасомых на произвол судьбы, как только им угрожает опасность. Можно здесь разуметь и волка мысленного, потому что и ему Он не попустил расхищать овец. Но это не только волк, а и лев: супостатъ вашъ дiаволъ, говорит Писание, яко левъ рыкая, ходитъ (1 Пет. 5, 8). Это змей и дракон: наступайте на змiю и скорпiю (Лк. 10, 19). Итак, под «волком» разумеется диавол, а также его служители, губящие «овец». Как главное отличительное свойство истинного пастыря, Господь указывает: 1) Самоотвержение даже до смерти, ради спасения овец: пáстырь дóбрыи дýшу свою́ полагáетъ за овцá… и дýшу Мою́ полагáю за овцá, чтобы не дать им погибнуть: часто повторяет это, чтобы показать, что Он не обманщик. 2) Знание своих овец: А́зъ éсмь пáстырь дóбрыи, и знáю Моя́, и знáютъ Мя́ Моя́. Это знание в высшей степени принадлежит Ему: это взаимное знание друг друга пастыря и овец должно быть подобно взаимному знанию Бога Отца и Бога Сына: я́коже знáетъ Мя́ Отéцъ, и Азъ знáю Отцá. Так же совершенно Я знаю Его, как Он Меня. Благовременно вводит слово и об язычниках, также призываемых в Царство Христово: И и́ны овцá и́мамъ, я́же нѣ́суть от дворá сегó. Это различие только по отношению к закону: ни обрезанiе что можетъ, ни необрезанiе (1 Кор. 7, 19). И ты́я Ми́ подобáетъ привести́, и глáсъ Мóй услы́шатъ: подобаетъ означает не принуждение, но указывает на действие, имеющее непременно последовать. Как бы так говорил: что удивительного, если эти пойдут за Мною и если овцы послушают гласа Моего? Когда вы увидите, что и другие следуют за Мною и слушают Моего гласа, тогда изумитесь более. Показывает, что те и другие были рассеяны и смешаны и что те и другие не имели пастырей, до пришествия доброго Пастыря. Затем предсказывает и будущее их соединение: и бýдетъ еди́но стáдо, и еди́нъ Пáстырь. Это же самое опять указал и Павел, сказав: да оба созиждетъ Собою во единаго новаго человека (Еф. 2, 15). Потому, умоляю, будем всегда оставаться под руководством Пастыря. А мы останемся, когда будем слушать гласа Его, когда будем послушны Ему, когда не будем следовать за чужим. Какой же глас Его? Блажéни ни́щiи дýхомъ. Блажéни чи́стiи сéрдцемъ. Блажéни ми́лостивiи (Мф. 5, 3, 8, 7). Если будем исполнять это, – останемся под руководством Пастыря, и волк не в состоянии будет проникнуть к нам; а если и войдет, то сделает это на свою погибель. Мы имеем Пастыря, который столько любит нас, что положил за нас и душу Свою. Если же Он и могущ, и любит нас, то чтó может воспрепятствовать нам спастись? Ничто, если только мы сами не отступим от Него. А как мы можем отступить? Послушай, что говорит Он: Не мóжете двѣмá господи́нома рабóтати: Бóгу и мамóнѣ (ср.: Мф. 6, 24). Итак, если мы будем работать мамоне, то не будем уже оставаться под владычеством Божиим.