?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Автор: блаженный Феофилакт Болгарский

И исходящу Ему на путь, притек некии, и поклонся на колену Ему, вопрашаше Ему, Учителю благыи, что сотворю, да живот вечныи наследствую? Исус же рече ему, что Мя глаголеши блáга? Никтоже благ, токмо един Бог. Заповеди веси: не прелюбы сотвориши, не убий, не укрáди, не лжесвидетельствуй, не обиди, чти отца твоего и матере. Он же отвещав рече Ему, Учителю, сия вся сохраних от юности моея. Исус же возрев нань, возлюби его, и рече ему, единого еси не докончал, иди, елика имаши продаждь и даждь нищим, и имети имаши сокровище нá небеси, и прииди, и ходи в след Мене взем крест. Он же дряхл быв о словеси, отиде скорбя, бе бо имея стяжания многа. Некоторые ложно представляют сего юношу, как хитрого и коварного искусителя. Это не так: он был только человек любостяжательный, а не искуситель. Ибо послушай, что замечает евангелист: воззрев нань, Исус возлюби его. А почему Христос отвечал ему так: никтоже благ? Потому что тот подошел ко Христу, как к простому человеку и как одному из многих учителей. Христос как бы так говорит: если ты почитаешь Меня благим, как простого учителя, то в сравнении с Богом ни один человек не благ; если признаешь Меня благим, как Бога, то для чего называешь Меня только учителем? Такими словами Христос хочет подать высшую мысль (о Себе), чтобы тот познал Его, как Бога. Кроме того, для исправления же юноши, Господь дает ему и другой урок: если он хочет с кем-либо беседовать, то говорить должен без лести, а корень и источник благости знать один — Бога, и Ему воздавать подобающую честь. Впрочем, я удивляюсь сему юноше в том, что когда все другие приходили (ко Христу) за исцелением от болезней, он сам просит о наследовании жизни вечной, — если б только он не был одержим еще сильнейшею в нем страстию сребролюбия. По сей-то страсти, услышав (слова Господа): иди… продаждь и даждь нищим, он — отиде скорбя. Заметь при сем, что Господь не сказал: продай по частям, что имеешь и раздай, а: продай за один раз и раздай, но только нищим, а не ласкателям и не развратникам; потом: ходи в след Мене, то есть, усвой и всякую другую добродетель. Ибо много таких, которые хотя и нестяжательны, но несмиренны; или и смиренны, но нетрезвы, или имеют другой какой-либо порок. Посему и Господь не говорит только: продаждь и даждь нищим, но: и ходи в след Мене, взем крест, что значит быть готовым на смерть ради Его. Он же дряхл быв о словеси, отиде скорбя, бе бо имея стяжания многа. Не напрасно присовокуплено, что он много имел, ибо и малым владеть — худо и опасно, а узы многих стяжаний (и вовсе) неразрешимы. Но и тот, кто юн по духу, легкомыслен, невнимателен мыслию, не устроен разумом, пусть также продаст имение свое, как то: гнев и похоть со всем тем, что от них прозябает, и отдаст, бросит бесам, которые суть нищи, лишены всякого блага и богатства, потому что отпали от благости Божией, и потом да последует Христу. Ибо тот только может последовать Христу, кто отвергнет богатство грехов, которое есть достояние бесов. Уклонися, сказано, от зла, ― это значит бросить греховное богатство нищим, то есть силам бесовским, — и сотвори благо, что значит последовать Христу и взять крест Его. И возрев Исус, глагола учеником Своим, како неудобь имущеи богатьство в Царствие Божие внидут. Ученицы же ужасахуся о словесех Его. Исус же пакы отвещав глагола им, чада, како неудобь уповающим на богатство в Царствие Божие внити. Удобее бо есть вельбуду сквозé иглинé уши проити, неже богату в Царствие Божие внити. Они же излѝха дивляхуся, глаголюще к себе, то кто может спасен быти? возрев же на них, Исус глагола, от человек невозможно, но не óт Бога, вся бо возможна суть óт Бога. Не богатство само по себе есть зло, а берегущие его злы и достойны осуждения, ибо должно не иметь его, то есть, держать у себя, а употреблять на пользу. Оно потому и называется богатством, что назначено для полезного употребления, а не для сбережения. Поэтому берегущие и запирающие его неудобь внидут в Царствие Божие. А слово неудобь значит здесь то же, что невозможно. Богатому человеку действительно слишком трудно спастись. Это видно из того примера, который присовокупляет Господь, говоря, что удобее бо есть вельбуду сквозé иглинé уши проити, неже богату в Царствие Божие внити. Под названием вельбуда разумей или самое животное, или толстую вервь (канат), употребляемую на больших кораблях [блаж. Феофилакт, при изъяснении слова вельбуда, очевидно, имел в виду и — верблюд, и — канат, толстая вервь]. Итак, человеку, пока он богат, невозможно спастись. Но от Бога это возможно. Христос сказал: сотворите себе други от мамоны неправды. Видишь ли, как все становится возможно, когда слышим слово Божие! От человек же невозможно, то есть невозможно тогда, когда рассуждаем по-человечески. Но почему ученики так изумлялись при этих словах? Ведь сами они никогда не были богаты. Я думаю, что они в сем случае заботились о всех людях, так как уже начинали быть человеколюбивы. Некоторые недоумевают, как Христос сказал, что вся возможна суть óт Бога. Ужели Он может и погрешить? На это мы отвечаем, что, когда Христос говорит: вся, то разумеет все существенное, но грех не есть что-либо существенное, грех есть нечто несущественное, недеятельное, или, иначе сказать: грех есть принадлежность не силы, а немощи, как и апостол говорит: Христос, сущим нам немощным, умре (Рим. 5, 6), и Давыд говорит: умножишася немощи их (Пс. 15, 4). Значит, грех, как немощь, невозможен для Бога. Но может ли Бог, говорят, сделать и бывшее, как не бывшее? На это скажем: Бог есть истина, а сделать бывшее, как бы не бывшее, есть ложь. Как же истина сделает ложь? Для этого Ему надлежало бы сперва изменить свое существо. Говорить таким образом значило бы сказать, что Бог может не быть и Богом.