?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Протоиерей Борис Николаев родился 21 декабря / 3 января 1914 г. (день празднования памяти свт. Московского Петра) во Пскове, в семье Николая и Лидии Николаевых. С рождения он имел слабое здоровье и очень плохое зрение. Отца убили в годы гражданской войны в собственном доме, и четырехлетний мальчик остался на попечении матери и бабушки. Бабушка отца Бориса, Мария Герасимовна Карпова, когда имела достаток, была благотворительницей и почетной прихожанкой Иоанно-Предтеченского женского монастыря во Пскове, была одной из тех, благодаря чьей помощи обитель не испытывала нужды. Бабушка познакомила внука с древним монастырем, приводя маленького Борю в обитель, причащаться в день его именин, и иногда посещая вместе с ним монастырские службы. Батюшка вспоминал: «В этой обители я, будучи еще маленьким ребенком, ощущал царствующий дух любви, любовь проявлялась во всем: в убранстве храмов, в чистоте, с любовью поддерживаемой сестрами повсюду, и, главное, — в добром, внимательном отношении сестер к людям, к прихожанам монастырского храма, друг ко другу. От насельниц обители веяло миром, благостью, доброжелательностью». Духовным наставником сестер обители, как и насельников многих монастырей Пскова и его окрестностей, был великий старец схиархимандрит Гавриил (Зырянов). Настоятельница обители игумения Сарра была старицей высокодуховной жизни. В обители будущий пастырь и наставник монашествующих получил первые уроки жизни в Боге. Здесь у него начали складываться понятия об истинном монашестве и духовной жизни. Из этих священных стен вышла его духовная наставница — монахиня Людмила. Псков, храм свт. Николая на Паромье (певчий церковного хора).
Когда Иоанно-Предтеченский монастырь был разорен, а его насельницы разогнаны, некоторые сестры обители нашли приют при храме Святителя Николая на Паромье. Этот храм был приходским для семьи батюшки. Регентом левого клироса в Никольской церкви стала вышеупомянутая монахиня Людмила, а отрок Борис в то время пел на клиросе. Батюшка всегда отзывался о своей духовной матери как о праведнице. Она привила ему любовь к молитве и церковному молитвенному пению. Обстоятельства жизни и слабое зрение не позволили юному Борису учиться в общеобразовательной школе. Стать его учителем согласился преподаватель-немец, принявший в свое время Православие. Он был обладателем богатой библиотеки святоотеческих творений. Имея прекрасную память и большое трудолюбие, а также желание исполнить слово святых отцов, батюшка в то время дословно запомнил многое из наследия отцов-аскетов и сохранил это богатство в душе и памяти вплоть до своей кончины. Впоследствии он мог обогатить многих своими знаниями, подкрепленными личным опытом. «Я никогда не говорю того, чего я не испытал и не исполнил на деле», — говорил отец Борис. Псков, храм святых Жен Мироносиц на Мироносицком кладбище (алтарник, звонарь, чтец, певчий церковного хора). В годы юности батюшка встретил престарелого слепого священника, протоиерея Владимира, служившего в храме святых жен-мироносиц на Мироносицком кладбище. Протоиерей Владимир был почитателем и знатоком творений свт. Иоанна Златоуста. Любовь к великому вселенскому учителю, приверженность его учению передались и Борису. Псковская область (псаломщик). До конца 1934 года служил псаломщиком на различных приходах под Псковом. На одном из приходов он встретил свою будущую супругу — матушку Марию. Духовная дочь схиархимадрита Гавриила (Зырянова), подвижница и труженица, она стремилась к монашеству, но в те времена все обители, где ей довелось пожить и потрудиться, закрывались и разорялись. Она поселилась при храме и, подобно своему будущему супругу, трудилась сверх сил для Церкви. Встретив матушку Марию, Борис Николаев увидел в ней родственное ему стремление к Богу и предложил «вместе с ним идти к Царствию Божию». Венчание состоялось 7 февраля 1934 г. в день празднования иконы Божией Матери «Утоли моя печали». Матушка Мария, будучи намного старше своего супруга и имея большой духовный опыт, стала для батюшки на долгие годы «довоспитательницей», как называл ее сам отец Борис, она довершила в его душе и жизни то, что начали Иоанновские сестры. Возведен в сан диакона в 1934 г. или несколько позже. Владимирская обл., Вязниковский р., пос. Мстера (диакон). Год окончания 1937. 2 ноября 1937 был арестован по вымышленному делу. Приговор 10 лет ИТЛ. Во время предварительного заключения, следователи требовали его сложить с себя сан, а после решительного отказа исполнить требование он был сослан в Юрьевецкую инвалидную исправительную трудовую колонию. Провел в заключении шесть лет. Его духовные чада впоследствии вспоминали: «Его рассказы [о годах заключения] не были жалобой озлобленного человека, но в них слышались благодарность Богу, вера в Его Святой Промысел, покорность воле Божией, сочувствие и уважение к ближним. Условия лагерного заключения всем известны: изнурительный труд, голод, болезни... Батюшка никогда не старался обратить на это внимание слушающих. Он всегда пытался каждого оправдать и понять. Батюшка рассказывал: "Со всеми можно ужиться. Я шесть лет спал на соседних нарах с уголовником, жил среди людей, совершивших не одно и не два преступления, — и, ничего, слава Богу! А они и ругались, и чего только ни творили. Я же делал своедело. (Он имел в виду, что он продолжал веровать, молиться, творить добро и т. д.). Уголовники — тоже люди, и у них есть совесть, и они чувствуют добро, уважение, хорошее отношение". Один раз, в ночь Святой Пасхи, около двенадцати часов, он потихоньку вышел из барака, чтобы пропеть Пасхальный канон. По жестким лагерным законам, нарушившего подобным образом режим расстреливали, приравнивая такие действия к "попытке к бегству". Когда батюшка уже допевал канон, к нему быстрым шагом приблизился кто-то из лагерного начальства. Расстрел был неминуем. — Стой! Кто здесь?! Николаев? Ты? — Я, товарищ начальник, — ответил батюшка. — Что ты здесь делаешь? — строго спросил подошедший. — Молюсь, товарищ начальник. Христос Воскресе! — откровенно сказал Батюшка, понимая, что терять ему уже нечего, готовясь к смерти. — Воистину воскресе! — неожиданно ответил ему начальник. — Только никому ничего не говори. Быстро возвращайся в барак! Господь умягчил сердце начальника, испытавшего уважение к вере батюшки, готового умереть за Христа. Батюшка часто повторял слова Тертуллиана о том, что душа человеческая по природе — христианка. При этом батюшка подчеркивал, что душа не просто "верующая в Бога и признающая Бытие Божие, а именно — христианка". Батюшка, как и подобает христианину, не только добросовестно повиновался властям (будучи непреклонным лишь в вопросах веры, которую свято хранил), но и не отказывал в помощи соузникам. Он видел в происходящем волю Божию и проявлял послушание Господу через ближних. В один год в лагере разразилась эпидемия пеллагры. Ежедневно в каждом бараке умирало по нескольку заключенных. И вот, в день празднования      преп.Серафима Саровского, умерших было особенно много. Вечером заключенные пришли с тяжелых работ и разошлись по нарам. Дневальный стал подходить к каждому с просьбой, чтобы хоть кто-нибудь помог ему вынести покойников из барака. Но все, по словам батюшки, "посылали его подальше"... Батюшка, уставший и изнемогший, не отказался. Они с дневальным вынесли из барака 20 покойников. Пока их выносили, батюшка молился о упокоении душ усопших. За оказанное послушание Господь укрепил силы батюшки и ниспослал ему мир и духовную радость. Он всегда старался поступать по совести. Однажды, при раздаче заключенным мизерной платы за труд, батюшке нечаянно выдали большую сумму, чем положено. Обнаружив ошибку кассира, он вторично подошел к окошечку, где происходила выдача денег... сообщил о переплате и вернул "лишние" деньги крайне изумленному кассиру. Случай был из ряда вон выходящий... О происшедшем стало известно лагерному начальству. Сам начальник лагеря вынес заключенному Николаеву благодарность. В заключении батюшка несколько раз был близок к смертному порогу, но Господь хранил будущего пастыря. Однажды болезнь его приняла тяжелый оборот, и он оказался на пороге смерти. Заключенные уже положили его под нары: надежды на то, что он выживет, почти не было. Когда он лежал под нарами, то увидел подошедшую и склонившуюся над ним Божию Матерь... Батюшка узнал духом, что его посетила Царица Небесная, но, по смирению, счел себя недостойным подобного посещения... Матерь Божия сказала батюшке, что он выздоровеет, и заповедала чтить богородичные праздники... После Небесного Посещения здоровье Батюшки пошло на поправку, силы его укрепились, он выздоровел. В память о явлении и помощи Царицы Небесной, а также и в благодарность за освобождение (его освободили в одну из суббот, а этот день Церковь посвящает Божией Матери), он еженедельно в пятницу вечером или в субботу прочитывал Акафист Божией Матери "Взбранной Воеводе победительная"». Рукоположен во иерейский сан 28 октября 1951 года. Освободившись из заключения, отец Борис не сразу смог приступить к священнослужению. Он готовился к принятию священства, но возникли препятствия: он был оклеветан перед архиереем в том, что якобы совсем слеп и не сможет служить. Однако отец Борис выдержал экзамен перед посвящением, хорошо справившись со всеми заданиями и дав исчерпывающие ответы на вопросы. Экзаменовавший его митрополит Ленинградский Григорий (Чуков) с нескрываемым удивлением спросил его, в чем же заключается его слепота. «Я не узнаю людей по лицам», — ответил отец Борис. «Лучше пусть они Вас узнают», — сказал на это владыка. Отец Борис был рукоположен во иерея 28 октября 1951 г., на праздник иконы Божией Матери «Спорительница хлебов». Начал священническое служение Свято-Духовской церкви местечка Малые Толбицы Псковской области, недалеко от Спасо-Елеазаровского монастыря (когда-то славного, а в те годы находившегося в запустении). Необходимо было восстанавливать храм, который многие годы стоял без ремонта и к тому же еще и не отапливался. В это время отец Борис явил себя истинным подвижником священнического долга. Далеко не сразу сложились отношения нового настоятеля с его паствой, но, чувствуя любовь батюшки, видя его безотказность и бескорыстие в служении, прихожане со временем очень полюбили его. Отец Борис был возведен в сан протоиерея. В 1962 г. он закончил Ленинградскую Духовную Академию. Защитил магистерскую диссертацию «Знаменный распев как основа русского православного церковного пения», которую одобрил Святейший Патриарх Алексий I (Симанский). Труд отца Бориса был глубоким, разносторонним исследованием не только в области древнего распева, но и в области церковного пения вообще. Узнавание знаменного пения, проникновение в его духовную, молитвенную глубину, началось для отца Бориса на клиросе под руководством монахини Людмилы. Впоследствии оно продолжилось на клиросе единоверческого придела одного из храмов Владимирской епархии, где он пел несколько лет, изучая крюковую нотацию и способ исполнения знамен, и обрело законченность и глубину в Духовной Академии на лекциях проф. Заболоцкого. До самой кончины отец Борис сохранил приверженность к этому образу церковного пения. Кропотливо трудясь над созданием диссертации, отец Борис обращался к исследованиям авторов, принадлежащих господствующей и старообрядческой Церкви, светских музыковедов. В его распоряжении были древние певческие книги. В богословском осмыслении песнопений и Устава Церкви в целом он руководствовался святоотеческим наследием. С начала 1962 до 1996 он служит настоятелем в Свято-Духовской церкви местечка Малые Толбицы. Будучи во многом снисходительным к духовным детям, ведя их к спасению средним, «царским» путем, отец Борис не признавал для самого себя никаких послаблений, отпусков и выходных, не считая возможным «отдыхать от Бога». Каждый житель села и окрестных деревень знал, где находится дом священника, и в любое время дня и ночи мог прийти к нему со своей печалью: отец Борис никому не отказывал и без промедления шел напутствовать умирающих, крестить, оказывать необходимую помощь. Отец Борис создал церковный хор, которым сам управлял. Он не только обучил, но и духовно воспитал в своих певчих и чтецах любовь к молитве и богослужению. Даже те, кто редко посещал церковь, переступая порог Свято-Духовского храма, ощущали, что это действительно дом молитвы и училище благочестия. Недалеко от Толбиц находился остров Залит, где проживал старец отец Николай Гурьянов. Два старца — отец Николай Гурьянов и отец Борис были духовными соратниками, состояли в духовной дружбе. Отец Борис приезжал на остров Залит для исповеди, а мама протоиерея Николая дружила с супругой протоиерея Бориса. Матушка Мария помогала отцу Борису во всех его делах, пока ей позволяли силы и здоровье. В последний год своей жизни матушка слегла, и батюшка проводил бессонные ночи у ее постели. Умирая, матушка сказала супругу, что раньше он был для всего прихода отцом, а она — матерью, а теперь ему придется совмещать и то и другое, что нужно быть для духовных детей более любящей матерью, нежели отцом. Завет своей матушки отец Борис хранил до конца своих дней: его удивительно бережное, осторожное отношение к каждому из пасомых испытали на себе и сестры обители, которые могли сравнить его заботы о них лишь с заботами материнскими. После смерти матушки за короткий срок этот мир покинули и многие пожилые прихожане, так что к концу 1970-х гг. едва ли не все труды по храму легли на плечи отца Бориса: он сам убирал храм, расчищал от снега дорогу к церкви, пек просфоры. В начале 1990-х гг. произошло знакомство отца Бориса Николаева с сестрами Московского Богородице-Рождественского монастыря. Богородице-Рождественский монастырь находился еще в поругании и небрежении. Монахиня Викторина, назначенная настоятельницей, по благословению Святейшего Патриарха, взялась за трудное дело возрождения обители, и в этом святом деле Господь посылал ей помощников. Отец Николай Гурьянов благословил помогать в восстановлении монастыря одного благодетеля, раба Божия Николая. От последнего сестрам монастыря стало известно, что недалеко от отца Николая Гурьянова, живет другой старец — протоиерей Борис. В начале 1994 г. отец Борис заболел воспалением легких и по просьбе вышеупомянутого благодетеля обители Николая согласился приехать в Москву на лечение. Тяжело больной и немощный старец был встречен на вокзале настоятельницей Рождественского монастыря и Николаем: они отвезли его под гостеприимный кров обители. Здесь было устроено все необходимое для лечения отца Бориса, так что вскоре он поправился и окреп. Скромный и застенчивый человек, отец Борис, как никто другой, умел быть благодарным за каждую незначительную услугу. Не любил быть в центре внимания, избегал славы, и никогда не предлагал своих советов, не будучи спрошенным. Если же к нему обращались с просьбой помочь советом — не отказывал в помощи. Но в делах веры был строг и мог сказать нелицеприятную правду там, где в этом была необходимость. Пока отец Борис проходил курс лечения и жил в монастыре, матушка настоятельница имела возможность беседовать со старцем о самых насущных вопросах возрождения монашеской жизни обители. Узнав, что духовное окормление обители осуществляется духовниками сестер, отец Борис твердо и определенно сказал, что духовник должен быть один, только тогда насельницы обители будут единой духовной семьей, живущей в мире и любви, а иначе ничего хорошего не получится. Исполнить совет старца оказалось не просто. Ни одна из предполагаемых кандидатур не была утверждена Святейшим Патриархом. Патриарх остановил свой выбор на самом протоиерее Борисе, и в 1996 г. благословил его стать духовником возрождающегося монастыря. Когда отцу Борису предложили стать духовником обители, поначалу он отказывался, ссылаясь на более чем преклонный возраст и болезни (было ему тогда уже за 80), но Святейший Патриарх своего мнения не изменил и не отменил своего благословения. И смиренный старец принял это благословение как благословение Самого Господа. Так, с 1996 и до 2005 года он духовник московского Богородице-Рождественского ставропигиального женского монастыря. Отец Борис к тому времени уже не раз приезжал в обитель. У него сложились добрые отношения с настоятельницей и сестрами, которых он полюбил, видя у многих из них искреннее стремление к Богу. По благословению настоятельницы, он установил порядок богослужения, наладил клиросное пение, обучил сестер печь просфоры, проводил с ними беседы о знаменном распеве, Церковном Уставе, колокольном звоне, помогал возрождающейся обители советом, делом и молитвой. Начался новый период духовного возрастания сестер обители под руководством богомудрого старца. Теперь о.Борис регулярно, два-три раза в год, приезжал в обитель и иногда подолгу жил в монастыре, исповедовал сестер, проводил с ними беседы о духовной жизни. В его возрасте каждый такой приезд был подвигом, но, преодолевая немощи и расстояние, он не откладывал своих посещений обители. В этот период батюшка составил устав обители на основе древних иноческих уставов и уставов ныне действующих обителей, не закрывавшихся в годы гонений. По просьбе матушки игумении и сестер на основании своих бесед о духовной жизни он написал книгу «Духовная жизнь как предначатие жизни вечной». Пришло время, и он переехал в обитель на постоянное жительство. Это был наиболее плодотворный период его духовного окормления обители. Он вошел в обитель со словами: «Мир дому сему». Советами и молитвами отца Бориса воздвигался монастырь, и одновременно созидалась обитель духовная на прочном основании Божественной любви. Он говорил сестрам обители: «Доченьки, любите друг друга. Если этого у вас не будет, никакие каноны и поклоны вам не помогут». Своей жизнью он показывал пример любви к ближнему: старался облегчить труды и духовную борьбу, молитвами подавая благовременную помощь, прогоняя и побеждая невидимых врагов и отводя руку тех, кто был их орудиями. Не всем в обители пришелся по духу тот путь, следовать по которому с любовью и кротостью, но и с неуклонной твердостью предлагал духовник монастыря. Трудно было преодолеть себя тем, кто привык жить по страстям и своей воле, укоряя других подобно евангельскому фарисею. Отец Борис никогда не требовал беспрекословного подчинения от тех, кто не принимал его слова, но молился о них и не менял своего доброго к ним отношения. И сестры либо исправлялись, осознав правоту духовника, либо покидали стены обители. Отец Борис был удивительно хорошо осведомлен о проблемах современной жизни, но никогда не позволял, чтобы суета и мирские отношения заслоняли собой в душах его пасомых главную, конечную цель христианина — Царство Божие. Он не жалел себя для ближних и делал все что мог на благо обители и для духовной пользы обращающихся к нему людей. Он шел исповедовать духовных детей, готовился к беседам с сестрами, не обращая внимания на усталость или боль. Свою последнюю беседу с сестрами о.Борис провел за несколько дней до кончины, когда уже с трудом вставал с постели. Жил ли отец Борис в обители, на монастырском ли подворье — его распорядок дня практически не менялся. До последних дней и часов жизни он оставался тружеником духовной нивы и нес свой крест пастыря-священнослужителя. На все уговоры и просьбы поберечь себя, дать себе хотя бы некоторое послабление он неизменно отвечал: «Я должен...» Не было ни одного доброго начинания в обители, в которое не был бы вложен труд ее духовника, где не был бы услышан его совет, его благословение и напутствие. Любая болезнь отца Бориса, учитывая его возраст, вызывала у любящих его беспокойство и опасения за жизнь старца. Сестры обители усиленно молились о его выздоровлении. Матушка игумения и близкие духовные дети прилагали все силы к тому, чтобы он поправился и окреп. Но с годами он все чаще во время бесед говорил: «Если доживу, тема следующей беседы будет такая (и называл саму тему)». Спрашивал: «Доченьки, хорошо ли вы меня слышите? Спрашивайте, что вам непонятно». До последней минуты жизни отец Борис сохранил ясный ум и прекрасную память. Он всех помнил и узнавал, напутствуя каждого к спасению так, как вразумлял его Господь и подсказывал его духовный опыт. Отец Борис не всех в одинаковой мере и степени известил о своем близком отшествии, но перед своей кончиной старался как можно лучше и ярче напечатлеть у каждого в душе учение о всеобъемлющей Божественной любви. В день кончины, 29 декабря 2005 года, отец Борис позвал матушку игумению и попросил ее вечером отложить все дела и остаться с ним. Матушка спросила, не желает ли батюшка пособороваться и причаститься Святых Христовых Таин. Он спокойно ответил: «Зачем? Я в этом году соборовался и недавно причащался». Отец Борис скончался на руках у матушки игумении в начале двенадцатого часа ночи. По благословению Святейшего Патриарха тело почившего духовного отца было погребено в монастырской усыпальнице. Научная работа протоиерея Бориса «Знаменный распев» получила высокую оценку в Европе и Америке, в СССР же она много лет пролежала под спудом. Протоиерею Борису принадлежат слова: «Чтобы разумно петь знаменное, надо жить знаменно». Именно так он сам и жил, исполняя Заповеди Божии. Среди его трудов ― «Толковая грамматика Знаменного пения». Псков: Изд. Спасо-Елеазаровского женского монастыря. 2006 год.