?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Автор: священник Барицкий Дмитрий,

«Новый Адам». Согласно представлениям древнего еврея, Мессия не просто царь, Он именно Спаситель. Эта идея в том или ином виде содержится во многих ветхозаветных пророчествах, которые говорят нам о личности Христа и Его миссии [см., например: Иер. 23: 5–6; 33: 15; Зах. 9: 9]. В Новом Завете евангелист Матфей говорит прямо: Он спасет людей Своих от грехов их (Мф. 1: 21). Это значит, что та реальность, которую Исус приносит, — реальность не только эсхатологическая, но и сотериологическая. Имплицитно эта важная идея содержится уже в генеалогии Христа. Матфей помещает Исуса в ряд с теми людьми, которые рассматривались в еврейской традиции как те, кто играет важную роль в деле спасения Израиля. Также мы можем угадать здесь то, как именно будет совершено это спасение, — через восстановление (recapitulatio). Позже в христианском богословии учение о «восстановлении» (recapitulatio) сформулировал сщмч. Ириней Лионский (II в.). Христос основывает Свое Царство, восстанавливая ту власть, которую не смог некогда удержать Давыд. Во многих древних рукописей имя царя Давыда в Мф. 1: 6b дано без эпитета «царь» [Муретов М. Д. Родословие Христа]. Здесь говорится о рождении Соломона от Давыда и Вирсавии. Отсутствие титула «царь» не что иное, как намек на то, что согрешив, Давыд лишается Своего царского достоинства и самого царства. Последнее буквально исполнилось в жизни его детей. То же относится и ко всему Израилю. За прелюбодейство с языческими богами, он теряет Землю Обетованную, Иерусалим, Храм и уводится в плен. Ни Давыд, ни Израиль не выполнили своего предназначения: во что бы то ни стало оставаться верными Богу. Христос же — Тот, Кто, отождествив Себя с Давыдом и всем Израилем, исполняет то, что оказалось не под силу простым людям. Своей жизнью Он являет пример совершенной покорности и послушания воле Отца, восстанавливая, таким образом, былую славу Давыда и всего Израиля. Поэтому Он — Новый Давыд и Новый Израиль. Но Исус восстанавливает не только престол Давыда и Израиля, Он восстанавливает достоинство первого человека. Поэтому Христа называют Новым Адамом [см.: Рим. 5: 12–21; 1 Кор. 15: 42–50]. Намек на это может также содержаться в генеалогии, отдельные элементы которой можно рассматривать как своеобразный акростих, организованный по принципу хиазма:
a. Исус Христос (1: 1b)
b. Давыд (1: 1c)
c. Авраам (1: 1d)
c. Авраам (1: 2)
b. Давыд (1: 6)
a. Исус Христос (1: 16)
Если бы текст был написан на еврейском языке, мы бы получили: M āšîaḥ — D āwîḏ — ʼ A ḇrāhām / ʼ A ḇrāhām — D āwîḏ — M āšîaḥ. Спекулятивный характер вышеприведенной схемы не уменьшает значимости той идеи, косвенным подтверждением которой она является: Исус творит новый мир, восстанавливая то, что не смог своими силами сделать первый человек, царь Давыд, весь Израиль. Эта важная сотериологическая идея (recapitulatio), имплицитно выраженная уже в генеалогии, подчеркивается всем дальнейшим повествованием Евангелия от Матфея. Яркий пример присутствия концепции recapitulatio в Евангелии от Матфея — тема «Исус Христос — Новый Израиль». Евангелист Матфей выражает ее различными средствами. Из них наиболее важное — проведение типологических параллелей. Исход из Египта, переход через Чермное море, странствование евреев по пустыне, дарование Закона на горе Синай, вход в Землю Обетованную — все это имеет свои прямые параллели в жизни Иисуса. Однако в отличие от своих предков по плоти Спаситель отражает те искушения, с которыми не смог когда-то справиться Израиль. «Свои люди». Для кого эта новая реальность предназначена? Ответ на этот вопрос также можно найти в генеалогии Исуса. Мы уже приводили изречение Матфея, которое он вкладывает в уста Ангела Господня, посланного к Иосифу, Он спасет людей Своих от грехов их (Мф. 1: 21). Важное понятие скрыто в выражении «Свои люди». Именно они и являются участниками нового мира, то есть причастниками спасения. Кто это «Свои люди»? В первую очередь это, конечно, Израиль по плоти [см., например, Ин. 1: 11]. Исус в каком-то смысле дитя всего Израиля, который для Него «Свой». Он новый Давыд, который есть воплощение могущества еврейского народа, его величия и силы, лучших черт его национального характера. В этом контексте стоит понимать упоминание о братьях Иуды в Мф. 1: 2b, т. е. родоначальниках всего еврейского народа. Формально они не имеют отношения к родословию Давыда и Иосифа, но олицетворяют весь народ, который, как единый организм, «породил» Спасителя. Кроме того, упоминание о двенадцати патриархах может быть намеком на значимость будущего христианского братства. «Свои люди» составляют братство, подобно тому как были братьями патриархи; Иуда и братья — прообраз отношений людей в Церкви. Эти же идеи содержатся и в упоминании о братьях Иехонии в 11-м стихе. Они также олицетворяют некую полноту всего еврейского народа в один из ключевых моментов его истории: иудеи насильно уводятся в Вавилон, где разделяют друг с другом всю горечь плена, переживают покаяние и еще больше утверждаются в своих ожиданиях Спасителя. Однако благая весть о спасении выходит за пределы Израиля по плоти. Она обращена и к язычникам. Они также призваны стать «Своими людьми» Спасителю. Первым намеком на это становится упоминание Авраама в 1-м стихе, который сам был из язычников. Авраам — выходец из Ура Халдейского. Отец его, Фарра, был идолопоклонником (см. Нав. 24: 2). У Иосифа Флавия находим предание о том, что до переселения в Ханаан Авраам был правителем города Дамаск, куда он пришел из Халдеи. Он пользовался большим уважением у сограждан, а также был сведущ в астрономии и других халдейских науках. Именно он научил этим наукам египтян (Иудейские древности. I, 7, 8). Он отец множества народов [см.: Быт. 17: 5; 1 Мак. 12: 19–21], которые через него получат благословение [см.: Быт. 12: 3; 18: 18; Мф. 8: 11; 28: 18–20]. Также этот намек можно увидеть в том факте, что упоминание имен в Мф. 1: 1 идет по нисходящей, вглубь веков: Христос — Давыд — Авраам — ... Евангелист Лука, как спутник апостола языков, выразит эту мысль в своей генеалогии со всей четкостью: Христос — Давыд — Авраам — Адам — Бог [см.: Лк. 3: 23–38]. Однако явным свидетельством об этом становится упоминание имен четырех женщин. Все они имеют непосредственное отношение к язычникам. Фамарь скорее всего была из местных жителей [см. Быт. 38: 11, 13, 14]. По свидетельству иудейского предания, она являлась «дочерью Арама» [Книга Юбилеев 41: 1–2] (из арамеев). Раав [см. Нав. 2: 1] была жительницей ханаанского Иерихона. О Руфи Писание прямо говорит, что она была моавитянкой [см. Руфь 1: 4]. Вирсавия была замужем за Урией хеттеянином [см. 2 Цар. 11: 3]. Примечательно то, что евангелист не называет ее имени, но только имя ее мужа. Это можно рассматривать, с одной стороны, как указание на грех Давыда (убийство), но с другой — как желание автора подчеркнуть национальность Урии и его жены. Несмотря на то, что все женщины имеют языческое происхождение, все они становятся участниками Израиля по плоти, а также прообразом того, что в Новый Израиль войдут все народы. Евангелист Матфей на страницах своего Евангелия не раз в том или ином виде высказывает эту идею (см.: Мф. 3: 9; 8: 11–12). Вообще, использование имен женщин в еврейской генеалогии — нечто из ряда вон выходящее [Однако такие случаи в Священном Писании встречаются. См.: 1 Пар. 1: 32; 2: 17–21, 24, 26]. Женщина не имела такого статуса и таких прав в древнем (преимущественно патриархальном) обществе, как в современном. Каждый день правоверный иудей благодарил Бога словами: «Спасибо Тебе, Господь за то, что я не язычник, не раб и не женщина». В этом смысле генеалогия евангелиста Матфея выглядит революционной: четыре женщины подряд. Для всего человечества это может иметь существенное значение. Спаситель упраздняет не только этнический барьер на пути ко спасению, но и половой. В новом мире, как говорит апостол Павел: нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Исусе (Гал. 3: 28). Обращает на себя внимание еще одно обстоятельство, связанное с этими персонажами ветхозаветной истории. Дело в том, что все они осквернили себя тяжелыми плотскими грехами. Фамарь соблазнила Иуду, Раав была блудницей, Вирсавия изменила мужу. Даже поступок Руфи некоторыми экзегетами рассматривается как предосудительный: подобно Фамари, она соблазняет Вооза. Зачем евангелист помещает в родословии Исуса таких «неудобных» предков? Неужели нельзя было выбрать более подходящие кандидатуры, например, Сарру, Ревеку, Рахиль? По мнению некоторых исследователей, автор первого Евангелия вступает в полемику с современными ему иудеями, которые распространяли ложные слухи о рождении Исуса и вводили тем самым в соблазн некоторых членов первохристианской общины. По их словам, подлинным отцом Исуса был даже не Иосиф, а простой римский солдат, с которым якобы согрешила Мария. Как может Мессия произойти от такого нечистого союза? В этом контексте образы порочных женщин, которые являются праматерями великих царей и ожидаемого всеми иудеями «Сына Давыдова», становятся своеобразным ответом и вызовом иудейским законникам. Однако в первую очередь в своем повествовании евангелист руководствуется не полемическими мотивами. Его основная задача — изложить церковное видение того, Кто такой Исус. Специфическая черта женских персонажей дает нам право думать о том, что Матфей использует здесь пророческий образ, указывающий на саму тайну Воплощения. Подобно тому как от впавших в грех вопреки всем человеческим представлениям о чистоте и святости рода произошли великие цари и должен был в итоге произойти Мессия, так и от Непорочной Девы, вопреки всем законам падшего человеческого естества, воспринял плоть Тот, Кто превосходит всякое человеческое естество. Наконец, упоминая об этих женщинах, которые, несмотря на свой грех, стали членами богоизбранного народа и праматерями Христа, евангелист показывает, что и участниками нового мира, могут и должны стать не только праведники, но и грешники [ср. Мф. 9: 13]. Блж. Иероним Стридонский так пишет по этому поводу: «Необходимо обратить внимание на то, что в родословной Спасителя не указывается ни одной святой женщины, а упоминаются только такие из них, которых порицает Священное Писание, чтобы показать, что Пришедший ради грешников, происходя от грешников, изгладил грехи всех. Поэтому и в следующих стихах указывается на моавитянку Руфь и Вирсавию, жену Урии» [Иероним Стридонский, блж. Толкование на Евангелие по Матфею. Мф. 1: 3]. Новый Закон. Что же все-таки требуется от человека, который желает стать «Своим» Христу? Здесь мы опять же встречаемся с мыслью, которая для древнего иудея могла показаться странной и даже кощунственной. Для участия в Царстве Мессии не обязательно исполнять предписания Закона Моисея. В новом мире жизнь основывается на совершенно иных принципах. На это могут намекать образы Фареса и Зары в 3-м стихе. Зара был младшим братом, но при родах его рука показалась первой. Повивальная бабка обвязала ее красной нитью. После рука спряталась, и родился Фарес, старший брат, непосредственный предок Христа. Зара родился вторым [см. Быт. 38: 27–30]. По словам блж. Феофилакта, упоминание о младшем брате в родословной неслучайно: «Как Зара прежде показал руку, а потом увлек ее снова, так и жительство во Христе: оно открылось во святых, которые жили прежде закона и обрезания, ибо все они не соблюдением закона и заповедей оправдались, но евангельской жизнью … Но когда пришел закон, таковая жизнь скрылась. Но как там после рождения Фареса позже снова и Зара вышел из чрева, так и по даровании Закона позже воссияла жизнь евангельская, запечатленная красной нитью, то есть кровью Христа» [см.: Феофилакт Болгарский, блж.Толкование на Евангелие от Матфея. На Мф. 1: 3]. В Царствие Небесное вводит не исполнение формальных предписаний Моисеева Закона и даже, что важно, не человеческая праведность, но благодать Божия, которая стала действовать в этом мире с особой силой благодаря искупительному подвигу Спасителя. Со всей ясностью об этом говорит апостол Павел: правда Божия через веру в Исуса Христа во всех и на всех верующих, ибо нет различия, потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати его, искуплением во Христе Исусе (Рим. 3: 22–24). Что может человек предложить Богу в ответ на Его дар, поясняет образ четырех женщин. Несмотря на то, что все они согрешили перед законом, сам факт присутствия их имен в родословии Господа говорит о том, что своей жизнью они все же стремились угодить Богу и не враждовали с Ним. Как и царь Давыд, за свое покаяние они сподобились стать праматерями Спасителя. Даже сами мотивы их проступков святоотеческая традиция экзегезы зачастую рассматривает как благие: вера в пришествие Мессии и желание послужить общему делу еврейского народа — рождеству Христа. Так, например, свт. Кирилл Александрийский пишет о Фамари: «Помышляя о способах бывшего по временам домостроительства, мы по справедливости освободим от порицания и обвинения в блудодеянии как саму Фамарь, говорю, так равно и Иуду; даже напротив сочтем союз их за предусмотренный Богом». Прп. Ефрем Сирин выражается еще более определенно: «Тогда Фамарь размышляла сама с собою: как могу внушить Евреям, что не супружества желаю, но вожделенно мне сокровенное в них благословение?.. открыто Твоему всеведению, что в поступке моем нет плотского вожделения. Сама в себе уверена я, что вожделеваю только сокровенного в Евреях … угодно Тебе, чтобы сокровенное в обрезанных сокровище дано было людям дщерью необрезанных … тогда уразумела она, что дело ее угодно Богу … Иуда дает ей жезл, перстень и гривну, и Фамарь приемлет трех свидетелей, которые свидетельствовали о Ходатае, имеющем по преемству произойти чрез нее, а потом возвращается в дом отца своего». В этом смысле их антиподами являются образы трех неупомянутых в родословии Исуса царей (Охозии, Иоаса, Амасии). По мысли блж. Иеронима Стридонского, причина этого кроется в их личной нераскаянности и открытом богоборчестве их прабабки нечестивой Иезавели. Бог дважды проклинает ее род [см.: 3 Цар. 21: 21; 4 Цар. 9: 7]. По этой причине, «род ее забывается до третьего поколения, чтобы не быть включенным в ряд участвующих в священном рождестве» [Иероним Стридонский, блж. Толкование на Евангелие по Матфею. Мф. 1: 9–11. См. также Барсов М. Толкование Четвероевангелия]. Господь требует от человека лишь одного: веры в Своего Христа и покаяния. Идея необходимости покаяния для того, чтобы стать участниками Царства Небесного, занимает важное место в повествовании Евангелие от Матфея (см., например, Мф. 3: 2; 4: 17). Итак, мы увидели, что в прологе к своему Евангелию при помощи, казалось бы, формального перечисления имен предков Исуса евангелист Матфей сообщает читателю глубокие богословские истины. В 17 стихах выражены принципиально важные для понимания домостроительства нашего спасения идеи. Тот Исус, о котором пойдет речь в дальнейшем повествовании, есть долгожданный «Сын Давыдов», Мессия, Спаситель. Он приходит для того, чтобы создать новый мир: восстановить престол Давыда, Израиль и самого человека. Разделить с Ним эту радость обновления призван каждый: иудей и язычник, мужчина и женщина, праведник и грешник. Единственным условием участия в Царстве Мессии становится вера во Христа, перемена ума и отказ от прежнего образа жизни. Рассмотрев те идеи, которые проглядывают через ткань библейской истории, мы не можем не заметить одной важной истины. Родословие Исуса — яркий образец того, как порой непредсказуемо и парадоксально действует Господь в судьбе человечества и каждого отдельного человека. Образно говоря, наше спасение осуществляется не в громе и молнии, но в «гласе хлада тонка» (3 Цар. 19: 12): не через праведного и сильного, но через грешного и немощного. Все это настолько странно и не вкладывается в рамки человеческой логики, наших представлений о морали, праведности, норме как таковой, что неизбежно приводит к мысли о непознаваемом, сверхъестественном и Божественном. Именно этой идеей руководствуется евангелист, когда переходит от рассмотрения генеалогии Исуса к рассказу о Его чудесном зачатии и рождестве [54]. Перечислив предков Спасителя, и подтвердив таким образом ту истину, что по линии Иосифа Исус действительно происходит из царственного рода, Матфей внезапно заявляет: «[а на самом же деле] Рождество Исуса Христа было так…» [О роли частики «δέ» в Мф. 1: 18 см.: Сорокин А, прот. Христос и Церковь в Новом Завете]. Отцовство Иосифа мнимое, он не имеет никакого отношения к зачатию Исуса; в свою очередь Исус, согласно повествованию Матфея, не является потомком Давыда в буквальном смысле этого слова. Господь опять действует сверх всяких человеческих ожиданий и предположений, который раз поражая глубиной и непознаваемостью Своего Промысла в деле нашего спасения. Подводя итог всему вышесказанному, хотелось бы вернуться к началу. Действительно, для современного читателя, требующего от повествования динамики, захватывающего сюжета, одним словом — «эффекта блокбастера», чтение библейских генеалогий (и не только генеалогий) — превыше всяких сил. Выросшие на доступной, «разжеванной» информации, мы привыкли, что книга сама должна нас увлечь, подхватить и понести, а нам останется только проглотить. Однако вся мировая традиция мысли и в частности традиция библейская и святоотеческая призывает нас к обратному. Читатель сам должен оживить повествование, привести его в движение целенаправленной и упорной работой своей мысли. Лишь в этом случае нам станет интересен и приоткроет свои тайны и Ветхий Завет, и даже Кант.