?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Автор: митрополит Вениамин Федченков
  
НА ПЕРЕПУТЬЕ. С детства и долго после этот праздник не вызывал во мне особых чувств и мыслей. Самое событие ― обретение Креста ― не представлялось важным в такой степени, как прочие события в жизни Господа. Поэтому Воздвижение как-то скользило по душе, не затрагивая её глубоко. «Был праздник…» И только… Точно он какой-то «промежуточный», вставленный праздник ― между Рождеством [Богородицы] и Введением… Эти два ― более радостные… А Воздвижение ― в сентябре ― в начале самого разгара работы, школьного подвига. И доселе это чувство не изменяется: «не радостный», не веселящий праздник, а подвижнический… И пост полагается в этот день. А если пост, то это уже не светлый праздник. Точно будто бы так: вот человек работал на поле. А потом «по делу» идет мимо церкви… В рабочей одежде, запыленный. В храме служба… Рабочий зашел, ― помолился усердно, но недолго… А потом тотчас же за свое дело, до поту, до усталости. В храме набрался немного силы… Поцеловал крест Христов… И опять взвалил свою тяжелую ношу путника жизни… И, не замечаемый никем (кроме Бога), двинулся дальше… А путь ещё далекий… Радость лишь впереди… Пока же труд… А тут ещё и дожди наступают. Грязь… Холод… Неприветливое осеннее облачное небо… А идти ― необходимо. Передохнул немного на перепутье, ― и дальше. ПРАЗДНИК ИСКУПЛЕНИЯ. Святая царица Елена нашла крест, на коем был распят Спаситель… А всего найдено было три. Чтобы узнать, какой из них принадлежит Господу, накладывали их на проносимого мертвеца, и от Господня креста он воскрес… Затем устроили торжественный чин поднятия (воздвижения) на высоту, чтобы все люди видели крест. И христиане, недавно лишь освобожденные от гонений, с восторгом и благодарностью падали на колени, тысячами уст взывая: «Господи! Помилуй! Господи, помилуй! Господи, помилуй!» Такое событие, однако, было возведено в «двунадесятый» (в сущности ― тринадцатый) праздник. Почему? Задумался я чуть ли не впервые в жизни… И ответил себе так: чествуем РАСПЯТОГО на кресте! Следовательно, это есть «праздник» ПО ПРЕИМУЩЕСТВУ ИСКУПЛЕНИЯ. Ведь доселе искуплению еще не было особого праздника. Правда, вся Страстная, а особенно Пятница, посвящены страданиям Господа и Его искупительной жертве; но там очень много отдается сил и песнопений объяснению и описанию самых событий последних дней Спасителя; затем: там проходит все чрезмерно быстро ― одно нагоняется другим; так что некогда вникать… А кроме всего, приближающаяся Пасха зальет скоро все своею «веселою благодатью»; и уже искупительная жертва забудется… А в один день пятницы, да ночь субботы и вечерню субботней литургии не успеешь впитать всего… Как бы так: налетела вдруг гроза с молниями, громом, проливным дождем…Все сразу затопила…Но прошел час, ― туча великой громадой свалила к горизонту. А на умытом небе опять сияющее солнышко… Бегут шумные ручьи… Трава зеленая, с бриллиантовыми каплями… Из подклетей вышли опять курочки с петухом… Воробьи весело, наперебой зачирикали… Дети бегают по лужам… Крестьянин, крестясь, благодарит Бога за милость: теперь «хлеба» оживут. А туча уже закатывается… Слышен только далекий грохот грома… И радостная дуга (радуга) прощается приветливо с обрадованной и спасенной землей: ликуйте! Это ― СТРАСТНЫЕ ДНИ ― «ВЕЛИКИЕ» дни. А осень ― другое: тихий, неспешащий, мелкий дождь… Медленно ползущие «скучные» серые сплошные облака… Земля тоже серая… Деревья ― почти оголенные, омертвляющие. Жизнь точно умирает… И только на нивах проступила новая жизнь: нежные, зелененькие озимые… «Зеленя»… Им-то и нужна влага. Да и всей земле нужна она: лето было сухое. Все пересохло. А весной опять нужно питать все: от травки до дубов… Влаги нужно запасти много… Не слегка лишь ― омыть землю, а пропитать до последней глубины. Для этого нужно копить воду понемногу-понемногу, ― чтобы она по возможности вся впитывалась в почву, а не скатывалась шумящими ручьями…Правда, от этого вся земля превратится в вязкую грязь, из которой «ноги не вытащить». Но зато после будет много пользы: хлеба будут хорошие… Не видно радостного солнышка. Не поют веселые пташки: улетели они в теплые, светлые края. И воробушки даже присмирели. Только бодрая скромная синичка однообразно не престает Бога хвалить: «тик-тик!...тик-тик!...» Но всему время: не до радости сейчас… Люди попрятались в избы… И душе нужно уйти «внутрь» и там творить работу над собою… Это ― праздник ИСКУПЛЕНИЯ. Тихие дни… Здесь есть время углубиться в праздник: девять дней дано на это…Да и самое время заканчивания осенних работ на полях, ― и начало самых серьезных работ в разных учреждениях помогает сосредоточению. Погода же не развлекает, а тоже «собирает»: холод осени не тянет «вон», а гонит «внутрь». И потому едва ли можно найти лучшее время для этого праздника, как именно это осеннее время, ― трудовое и труженическое время. А «праздник» должен быть длительный: невозможно ограничиться одной пятницею. Да и страшно было бы, что такому величайшему делу Господа, как искупительная жертва, не было специального, особого времени, достойно продолжительного. И сие время промыслительно и было приурочено к открытию и прославлению орудия искупления ― креста животворящего. ПОСЛЕ РОЖДЕСТВА БОГОРОДИЦЫ. Если мы вспомним только что прошедший праздник Рождества Божией Матери, в который только ещё засветилась «заря» христианства и до полной радости «солнца правды» ещё далеко, то прямо ПОТРЕБУЕТСЯ именно «крестный праздник». Воздвижение как бы так говорит: — Да, радость принесена будет на землю; можно сказать, она уже «пришла» в зачатии, в явлении Матери Спасения… Можно быть надёжным (обнадёженным. Прим.ред.), что всё прочее произрастёт из этого цветка. Но знайте, что это всё дастся через тяжкий КРЕСТ ИСКУПИТЕЛЯ… Не думайте, что Он придёт в торжествующем виде Раздаятелем потерянных благ. Нет. Ему «ДОЛЖНО МНОГО ПОСТРАДАТЬ» ради нас; Его убьют… И только после этого Он воскреснет (Мк. 8, 31)… Как две стороны одной и той же медали: на одной стороне — сияющая радость… Переверните: и вы увидите — тяжёлые страдания… Одно с другим совершенно неразрывно. И было бы чрезвычайно ошибочно представлять себе христианство сплошным радостным праздником… Нет, далеко нет! От радостной надежды — к совершенному блаженству: да, это — верно! НО НЕПРЕМЕННО — ЧЕРЕЗ СТРАДАНИЯ. Начало и конец — ликующие. А середина — кресто-скорбная. Это нужно очень твёрдо усвоить христианину. И начинается это страдание и подвиг креста с Самой «Матери Радости». Она первая посвятит Себя всецело Богу — отдаст Ему Себя в жертву с трёх лет… Уйдёт от родителей на аскетическое воспитание в храм; подготовится в Матерь Искупителя. А после и Он начнёт Свой «крестный» подвиг: прежде всего, самым «умалением» в воплощении… А дойдёт и до Голгофского распятия. Но и всякому ученику Своему Он скажет: «Кто хочет за Мною идти, тот пусть отвержется себя, ВОЗЬМЁТ КРЕСТ свой и тогда лишь последует за Мною. Кто хочет душу свою спасти — тот пусть погубит её» (Мф. 16, 24‒25)… Это нужно ясно услышать хотящему вступить в христианские ряды, услышать сразу же, с самого начала. А церковный год только начался с сентября. Радость и крест… Крест и радость… И тогда поймёшь и примешь обе половины тропаря: «Кресту Твоему покланяемся, Христе; и святое Воскресение Твоё славим…» Тогда откроется смысл и воскресного длинного тропаря: «Воскресение Христово видевше… Прииде КРЕСТОМ радость…» Да, радость придёт! Несомненно, придёт. Надеждою на неё нужно жить, и из этой надежды — исходить. Но самая жизнь должна окраситься страданиями, крестом. О первом нечего беспокоиться: Бог не отречётся от Свой милости! А второе нужно принять всею душою: нужно ВЗЯТЬ крест. Каждому — свой. Это говорит Воздвижение. КРЕСТОБОРЧЕСТВО. И вспоминается мне мысль, давно и после часто приходившая в сердце… Люди всегда заражены были духом (или «ересью») «крестоборчества»… Не желает человек страданий, хотя только и живёт тем, что всю жизнь страдает. И это начинается с рождения. Но какие отцы, какие матери с детства приучали своих детей к мысли о кресте всей жизни? Почти никакие! Наоборот, все внушали нам, что нас ожидает счастье, веселье, радость, богатство. К этому готовили; так воспитывали. И в школах говорили обо всём, — но не о кресте. И юноша вырастал в мечтах о себе как о герое, победоносно шествующем по арене жизни. Кто говорил, что предстоит страшная борьба с самим собою, со своими грехами, «не на живот, а на смерть»?! Наоборот, всё представлялось лёгким; а грехи?.. Ну, что же? «Молодость…» «Кто не грешит?!» А вечные муки? А погибель вечная? «Э-э» — отмахивались люди… — Жизнь — лови! Лови мгновения! — А как же несчастья в мире? Всюду страдания… — Поправим! Всё идёт в прогресс — верь этому!.. Неизбежно придёт! Не при нас, так через тысячу лет… А может быть, и раньше… Вот нужно перестроить нечто, и тогда всё будет хорошо. Насадим рай на земле! И решили делать опыт «всемирного рая». И соблазнили даже тех, которые практически знали истину «крестопоклонения», то есть простой народ. Несомненно, он носил имя «крестьянина» или христианина не напрасно… Подумаем: единственный в мире народ решил назваться этим святым именем: ни англичане, ни немцы, ни французы — не осмелились… А русские сказали о себе: «Мы — христиане». И были ими… Какая же крестная доля была у них всегда!.. Русь была сплошным монастырём, тайными скитами… Труд, пот, недоедание, посты, терпение крепостного «права», всегдашнее смирение — всё это был крест Христов! И была «Русь Святая»! Вот разве там и учили кресту… Если не словом, то (а это — много сильнее) опытом… В то время, когда с них лился градом пот, и жилистые спины, не разгибаясь, косили хлеб; в это время, на «вакациях» учащиеся и господа устраивали пикники, веселились. И ученики восприняли… Кресты с себя посорвали. Но и вновь надетый нам крест мы опять хотим сорвать… Всё спрашиваем: да когда же? Когда кончится это страдание? И Господь, видимо, всё хочет учить нас кресту: как можно сильнее, глубже вкоренить его в нас. Мы же остаёмся старыми крестоборцами… И не мы лишь одни. А и весь мир… Пока Господь творил чудеса, исцелял больных, насыщал хлебами, ученики и народ шли за Ним. А когда Он стал говорить им о Своём кресте, сразу «первый» же из апостолов, Пётр, начал противоречить: — Пожалей Себя, Господи! Да не будет этого с Тобой. А Господь строго ответил: — Отойди, не соблазняй, сатана! И добавил: — И не Мне лишь, а и вам всем нужно страдать, взять крест свой и нести его (Мф. 16, 22‒24). Пётр уже молчал… Истина была утверждена… А для облегчения приятия её — лучшим показана была. «Но сначала Сыну Человеческому нужно пострадать» (Мф. 17, 12). За Петром соблазнились Иаков и Иоанн с матерью Саломией, прося «первых мест» в Царстве Мессии. А в ответ услышали от Христа о крещении «чашею страданий» (Мф. 20, 20‒23)… За это учение о кресте и предал Его Иуда: не захотел нести крест… И евреи возненавидели Господа за этот «соблазн»: ждали славного Мессию — Освободителя… Бросились к Нему навстречу… «Осанна» уже кричали… А когда окончательно убедились, что Он к другому Царству не от мира влечёт, то распяли… Мессия земной явился Спасителем Небесным. И с той поры и доселе евреи всё соблазняются этим крестным ликом Христа и христианства. А когда первое же поколение христиан из евреев смутились отлучениями, гонениями, отнятием имущества, хотя они ещё страдали не до крови (Евр. 12, 4), и соблазнились мыслью: «Не обманулись ли и мы? Мессия ли Он?» — то апостолу Павлу пришлось писать целое Послание («К евреям») по этому поводу, — в «оправдание» Мессии распятого и «креста веры» для всех. И доселе евреи не хотят принять крестного христианства… Им хочется благоденствия… А ЗА ЧТО? — спросить бы их?.. Но их ли одних спросить?.. Не соблазнились ли и многие миллионы «христиан»?.. Не живёт ли и в них это исконное крестоборчество, начавшееся ещё с Адама и Евы?! И они не захотели тогда подвига послушания. Также и язычники, особенно «господствующие» классы, почитали «безумием» самую мысль о распятом Боге и об обязательном приятии креста страданий. Жить для удовольствий — вот что было общим правилом жизни… Современному человечеству эта психология очень близка: пойдите проповедовать «идею креста» — вас засмеют, назовут «чудаком» или, что тоже, — безумным, скажут: «Мы ещё с ума не сошли!» Следовательно, проповедующий «сошёл с ума». Но Церковь твердит это! «Судьи же дивились желанию христиан идти на всевозможные страдания за Христа»… И кто же принял Христово крестное учение? Не много из вас учёных. Не много власть имущих. Не много знатных (1 Кор. 1, 26). А больше — простецы, «униженные и оскорблённые», труждающиеся и обремененные; очень часто — рабы, реже — господа. Впрочем, и царицы скоро пойдут за ними, и судьи (Адриан и Наталия; 26 августа) будут заявлять: «И я — христианин!»… И начался период трёхсотлетних гонений! Учение Христово о кресте сразу же проявилось на деле… И гонения не являются чем-то «страшным» для христианства или — «новостью»: это должно было быть. Наоборот, было бы странно, если этого не было бы: тогда слова Христа были бы не истинны. Но человечество всю историю только и делает, что борется против крестов… Впрочем, всё это было доселе, скорее, плодом человеческой немощи, восстания… Теперь же крестоборчество поставлено как принцип, как мировоззрение, противопоставляемое христианству. Впрочем, и в КАЖДОМ из нас глубочайшим образом внедрилось это крестоборческое настроение: не хотим, не хотим страдать. Хотим без страданий спастись. «Но, — приведу слова своего духовника, праведного старца, — Бог и не хотел бы давать нам скорбей; да беда в том, что без них мы не умеем спасаться».